joi, octombrie 30, 2014 Ora Locală 17:12

Blog

История одного теракта

 

На днях в Армении отметили 15-ю годовщину самого громкого преступления в новейшей истории страны. 27 октября 1999 года пятеро вооруженных людей ворвались в здание парламента и открыли огонь по присутствовавшим в зале заседания депутатам и членам правительства. Группу преступников возглавлял Наири Унанян, в нее также входил его младший брат Карен. В результате были убиты председатель Национального собрания Карен Демирчян, премьер-министр Вазген Саркисян, вице-спикеры Юрий Бахшян и Рубен Мироян, министр по оперативным вопросам Леонард Петросян, депутаты Арменак Арменакян, Микаэл Котанян, Генрих Абрамян.

Дальнейшее развитие я не буду пересказывать, ибо нас интересуют не столько последствия, сколько причины самого большого потрясения в армянском обществе с момента окончания карабахской войны в 1994 году. Для начала о внутриполитическом контексте того времени.

В феврале 1998 года тогдашний президент Армении Левон Тер-Петросян под давлением силовиков из Карабаха, которые по окончании войны имели огромное влияние в Ереване, ушел в отставку. Его обвинили в подготовке невыгодного для Армении и Карабаха мирного соглашения с Азербайджаном и вынудили уйти с поста. В марте 1998 года на досрочных выборах победу одержал тогдашний премьер-министр Роберт Кочарян, а двое других членов «триумвирата заговорщиков» - Вазген Саркисян и его однофамилец Серж Саргсян – остались на своих должностях, соответственно, министра обороны и министра внутренних дел и национальной безопасности.

В мае 1999 года в Армении состоялись очередные парламентские выборы, на которых убедительную победу одержал созданный незадолго до этого блок «Единство» в составе партии «Еркрапа – Республиканская партия Армении» (лидер – Вазген Саркисян) и Народной партии Армении, которую возглавлял Карен Демирчян. Это был тот самый Демирчян, который руководил Советской Арменией с 1974 по 1988 годы и пользовался авторитетом в народе. Тандем Демирчян – Саркисян обрел большую власть: первый стал спикером парламентом, второй – премьер-министром.

И всё бы ничего, но, как говорят мои ереванские собеседники, проблема в том, что Вазген Саркисян был чрезвычайно амбициозным и властолюбивым, да еще агрессивным самодуром. Всё это означало, что премьерского кресла ему было явно недостаточно, и он не скрывал желания стать президентом. При этом Роберт Кочарян ушел в тень, т.к. «триумвират» фактически прекратил существование из-за самоустранения Сержа Саргсяна и стремительного взлета Вазгена Саркисяна. То есть конструкция, приведшая Кочаряна к власти, рухнула. Еще одной опасностью для него была жажда реванша со стороны команды Левона Тер-Петросяна – «Армянского общенационального движения». Примерно к осени 1999 года Роберт Кочарян оказался меж двух огней: зажат амбициозным «другом» Саркисяном и мстительными соперниками из АОД.

Но был еще один внутренний фактор: Вазген Саркисян очень жестко «работал» с бизнесом. Одних откровенно обирал, других закрывал, третьих попросту «кидал». По словам моих собеседников, премьер-министр попросту «достал» очень многих людей в стране. Плюс к этому его, не экономиста и не хозяйственника, обвиняли в социальных бедах и в неумении управлять страной. В общем, к моменту теракта мы имеем полный «букет»: разлад в правящей верхушке, социально-экономический кризис и затаившихся реваншистов. Почти классическая революционная ситуация. Тут самое время перейти к версиям. А версий, уважаемые читатели, столько же, сколько самих армян. Но я постараюсь выбрать наиболее вероятные или, если можно, «сгруппированные по смыслу».

Версия первая: революционеры-романтики

Это, собственно, позиция самих террористов. Во-первых, они ворвались в зал заседаний с криком «Хватит пить кровь народа!», а во-вторых, на суде открыто говорили, что решили наказать именно Вазгена Саркисяна за провалы в управлении страной. Что ж, ни убавить ни прибавить. Весьма удобная для всех версия, между прочим. Однако есть существенное «но»: мало кто верит, что пятеро вооруженных людей могли появиться откуда ни возьмись, беспрепятственно пронести автоматы Калашникова в здание парламента и устроить там погром. «Кто-то им помог», - витало в воздухе 15 лет, витает и сейчас. Отсюда и многочисленные другие версии…

Версия вторая: месть криминала или бизнеса

Поскольку в 90х годах эти два понятия были синонимичными, рассмотрим их вместе. Как я писал выше, Вазгена Саркисяна подозревали в «кидалове» и (или) чрезмерной жесткости в работе с бизнесом, что не могло не вызвать гнев соответствующих слоев общества. В Армении, где после войны оружия было более чем достаточно, нанять группу бандитов для солидной «разборки» - сущий пустяк. Вот и случилось…

Версия третья: Роберт Кочарян

Наверное, это самая устойчивая «внутренняя» версия. Во-первых, вышеописанный контекст сам подсказывает, что второй президент Армении, человек очень жесткий и бескомпромиссный, не мог мириться с ролью «английской королевы». Кстати, тогда говорили о том, что тандем Саркисян – Демирчян готовил изменения в Конституцию, желая сильно урезать полномочия президента, превратив Армению в парламентскую республику, или вовсе ликвидировать этот пост.

Во-вторых, уже впоследствии всплыли весьма красноречивые подробности. «Героем» нового поворота трагического сюжета стал не кто иной, как брат нынешнего президента Сержа Саргсяна – Сашик Саргсян (не удивляйтесь, в Армении любят давать «ласкательные» варианты имен и даже записывать их в паспорта в таком виде). Так вот, Сашик, однажды присутствуя на каком-то сомнительном мероприятии, выдал: «Мы стольких людей в парламенте не для того положили, чтобы сегодня вот так просто отдать власть другим». Этот эпизод имел место за несколько месяцев до президентских выборов 2008 года, когда Кочарян должен был уходить, а фаворитом считался именно Серж Саргсян.

Слова Сашика наделали много шуму в Армении, оппозиционная пресса потребовала провести расследование (тщетно), и даже сам будущий президент отослал своего братца от греха подальше. Максимально далеко – в Лос-Анджелес. Ситуация была просто анекдотичной: в прессе писали, что Серж сказал брату: «Ты что, осел?! Зачем такие вещи говоришь!» - и отправил в ссылку на калифорнийские пляжи. Но и там словоохотливый Сашик развил тему. Когда тамошние армяне (благо, в Лос-Анджелесе их очень много) спросили его о том заявлении, он выдал: «Я ж не осел, чтобы такое говорить. Зачем мы должны грехи Роба (Роберта Кочаряна) брать на себя?». Самое интересное, что эти слова так никто и не опроверг. Поэтому версия о причастности Кочаряна «по умолчанию» осталась едва ли не главной…

Версия четвертая: рука Москвы против вашингтонского обкома

Сложное геополитическое положение Армении, сильное влияние внешних сил (особенно России) и вообще страсть армянского народа к рассуждениям на глобальные темы сделали неизбежным поиск внешних факторов в деле о теракте. Надо сказать, что и сами факторы не особо скрывали свои уши, хотя прямую связь установить, конечно, затруднительно.

Нужно понимать, что в 1999 году, по завершении двух выборных кампаний в Армении, возобновились переговоры по Карабаху. Роберт Кочарян и Гейдар Алиев достаточно интенсивно обсуждали варианты урегулирования конфликта. Предполагалось выйти на саммит ОБСЕ в Стамбуле с конкретным документом. В те годы активно обсуждался так называемый «план Гобла», названный по имени американского политика Пола Гобла. Есть две вариации документа. Созданный в 1992 году «Гобл-1» предполагал передачу Армении Лачинского коридора для сухопутного коридора с Карабахом и взамен уступку Азербайджану Мегринского коридора на юге Армении (для соединения Нахичеванской автономии с остальным Азербайджаном).

В 1996 году был обнародован исправленный «Гобл-2»: ко всему сказанному добавлялось, что Армения, потеряв границу с Ираном в Мегри, получала ее севернее, на стыке границ с Турцией и Азербайджаном (Нахичеванью). То есть эти две страны теряли связь между собой, зато Азербайджан получал коридор в Нахичевань, а Армения – в Иран. Этот план благополучно провалился, но тогда, в 1999 году, чуть ли не прямым текстом говорили о реализации «Гобла».

И тут наша внешнеполитическая версия расходится на два взаимоисключающих направления. Суть в следующем: американцы будто бы убедили Вазгена Саркисяна (почему именно его, а не президента Кочаряна, неясно) в необходимости реализации плана. И вроде почти убедили… Но, как говорят мои собеседники, в последний момент премьер-министр Армении отказался. И американцы «наказали его за строптивость», просто приказав убрать.

Сразу скажу – эта вариация сильно «хромает». 27 октября 1999 года в Ереване находился первый заместитель госсекретаря США Строуб Тэлботт. Он успел побеседовать с Вазгеном Саркисяном за несколько часов до теракта. Можно, конечно, предположить, что американец, получив отказ в реализации «Гобла», решил наказать строптивого премьера. Но так сразу, через несколько часов? Я далек от мысли, что группа Наири Унаняна напряженно сидела в машине, ожидая звонка от американцев. Конечно, США умеют наказывать, но не прямо же «не отходя от кассы»!

Зато московская версия выглядит логичнее. Русские не могли не знать, что в армянском истеблишменте рассматривают план Гобла, который означал усиление позиций США в регионе. Москва едва успела порадоваться уходу прозападного Тер-Петросяна, как вновь замаячили заокеанские уши. Надо сделать оговорку: поскольку Вазген Саркисян был неудобен не только Москве, но и Роберту Кочаряну, вполне может статься, что президент мог сам обратиться к России с «деликатной» просьбой. Правда, один из моих ереванских собеседников уверенно говорит, что Кочарян был не в курсе подготовки теракта и, более того, сам висел на волоске вечером 27 октября, т.к. поднявшие голову реваншисты АОД, воспользовавшись хаосом, предъявили ему ультиматум – уйти в отставку в течение 24 суток.

Так или иначе, в ночь на 28 октября 1999 года в Ереван прилетели бойцы спецподразделения ФСБ «Альфа». Прилетели по просьбе Кочаряна. Предполагаемый государственный переворот захлебнулся, наутро группа Унаняна сдалась бойцам МНБ. Президент удержался у власти, план Гобла был навсегда выброшен на свалку, а после этого Армения стала медленно, но уверенно двигаться в сторону полного безоговорочного контроля со стороны России.

Опираясь на беседы со своими ереванскими друзьями, я не могу утверждать, что в Армении сильно сожалеют о гибели Вазгена Саркисяна. Его все-таки не любили и побаивались, от него устали. Демирчяна жалели больше, потому что он, вернувшись в большую политику после 10 лет затворничества, не успел проявить себя в полной мере в условиях новой независимой Армении. Зато Роберт Кочарян, оказавшись в одночасье без двух важнейших конкурентов, в течение примерно полугода сориентировался в новых условиях и с лета 2000 года начал жестко устанавливать «вертикаль власти». Кстати, в первые дни после теракта было арестовано несколько человек из его круга, шли даже разговоры о расследовании причастности самого президента к преступлению, но он, используя ошибки оппонентов, выправил ситуацию и «вышел в дамки»…

TaguriBlog, Ernest Vardanean, uropa libera


Virtutea lucidității și destinul sovietismului

 

În 1985, Uniunea Sovietică părea nemuritoare. Majoritatea experților în chestiunea sovietică erau conștienți de tensiunile insurmontabile din interiorul sistemului („contradicții”, în limbaj hegelian-marxist), dar foarte puțini au anticipat sfârșitul iminent al regimului. De fapt, asemenea vederi existau mai cu seamă în rândul enclavelor disidente – mici și încolțite – din însăși Uniunea Sovietică și din Europa Centrală și de Est. Majoritatea intelectualilor occidentali, însă, erau prea ocupați pentru a scruta acțiunile tainice ale Biroului politic (Politburo), iar activitățile de disidență le considerau compromise de reverie romantică. Disidenții puteau fi admirați, dar nu luați prea tare în serios. Existau și excepții, desigur, între care Alain Besançon, Archie Brown, Zbigniew Brzezinski, Robert Conquest, Leo Labedz, Martin Malia, Peter Reddaway, Richard Pipes, Robert C. Tucker și Adam Ulam.

Specialist în culturile orientale și profesor la Universitatea din Moscova, Iuri Glazov (1929-1998) a fost un umanist nobil și un democrat profund angajat. S-a alăturat acestei contraculturi disidente cvasi-subterane. Din pricina vederilor sale eretice, i s-a luat dreptul de a preda. În cele din urmă, a părăsit Uniunea Sovietică împreună cu familia și s-a stabilit în Canada, unde a predat studii ruse vreme de mulți ani la Universitatea Dalhousie din Noua Scoție. Principalele sale preocupări erau legate de rolul intelighenției ruse în formularea discursurilor și a strategiilor de opoziție, de dinamica stalinismului și a post-stalinismului, precum și de frământările introspective ale acelora care au refuzat să trăiască (în) Marea Minciună.

Mulți universitari occidentali, mai ales în anii ʼ70, în perioada de destindere, au tratat instituțiile sovietice ca fiind similare celor din Vest, încercând să facă abstracție de preeminența ideologiei. Asemenea lui Aleksandr Soljenițîn, Iuri Glazov considera ideologia principalul fundament al dictaturii comuniste. Ideologia sanctifica absoluta falsificare a realității, construia o suprarealitate ritualizată și o viziune pseudoștiințifică – mistică, de fapt – asupra istoriei.

A publicat o carte cu adevărat excepțională, “The Russian Mind Since Stalin’s Death”, în 1985, la D. Reidel Company, o respectată editură academică. Am citit-o recent și am fost frapat de extraordinara preștiință și sagacitate intelectuală a autorului. Înainte ca glasnost să devină ubicuul cuvânt la modă, Glazov a identificat căutarea adevărului ca metodă subversivă de opoziție față de sistem și de recuperare a demnității civice. Pentru el, cea mai importantă trăsătură psihologică a sovietismului era sentimentul universal de frică:

“Există un sentiment pe care oamenii care trăiesc în țări netotalitare sunt incapabili să îl înțeleagă în mod adecvat: un sentiment al fricii într-o țară fără lege și fără justiție. Acest sentiment de frică putea fi citit în priviri și pe chipuri; putea fi simțit în glasuri și auzit în discursuri. Sentimentul de frică distruge procesul de comunicare între oameni. Ei spun ceea ce nu cred. Aud în cuvintele celorlalți altceva decât ceea ce se crede. Cine creează această atmosferă de frică? Cine o solicită? Poate fi ea ținută sub control? În ce măsură modifică acest sentiment al fricii întreaga natură a unei persoane?”

Acestea sunt întrebări tulburător de vitale (sau, în condițiile sovietice, mortale), la care Glazov oferă răspunsuri remarcabil de persuasive. Frica și falsitatea erau strâns legate în geneza a ceea ce viza sistemul, Omul Nou, Homo Sovieticus. Comunismul nu a fost doar o revoluție politică și socială, ci – mult mai important – a susținut o mutație antropologică.

Pasajul citat mai sus face parte din capitolul dedicat însemnătății pe care moartea lui Stalin a avut-o pentru cultura politică sovietică. Șaizeci de ani s-au scurs de la acel moment de cumpănă, iar fantoma lui Stalin continuă să bântuie mentalul rus. Analiza edificatoare a lui Iuri Glazov ar trebui citită de către toți cei care doresc să înțeleagă relația dintre stalinism, post-stalinism, post-sovietism și putinism. Nu trebuie să uităm că el a scris studiile incluse în acest volum cu ani buni înaintea venirii la putere a lui Mihail Gorbaciov, când – conform consensului aproape universal – colosul birocratic sovietic mai putea dura încă multe decenii. Iuri Glazov și-a dat seama că intelectualii urmau să joace un rol crucial în schimbările ce aveau să vină. De fapt, gorbaciovismul poate fi văzut drept ideologia și practica intelighenției neomarxiste de partid.

Unul dintre cele mai incitante capitole se concentrează asupra lui Iuri Andropov (1914-1984), fostul șef KGB care i-a urmat lui Leonid Brejnev în funcția de secretar general în noiembrie 1982. Un ideolog din categoria dură, dar suficient de inteligent pentru a ințelege dimensiunile crizei interne a sovietismului, Andropov a fost de fapt mentorul lui Gorbaciov, iar modul în care el a ignorat potențialul eretic al protejatului său rămâne în mare măsură un mister. Pentru loialiștii KGB, Andropov a fost autenticul – chiar optimul – lider sovietic. Nu e de mirare, așadar, că Vladimir Putin îl venerează, încurajând în ultimii ani dezvoltarea unui mini-cult al lui Andropov. Diferența cea mare intre model (Andropov) și epigon (Putin) este că cel dintâi nu era personal corupt. Organizația pe care a condus-o, KGB-ul, era insă o citadelă a corupției, asemeni aparatului PCUS.

Viabilele analize ale lui Iuri Glazov converg cu acelea ale regretatului Robert C. Tucker, important expert în Stalin, profesor la Princeton și autor al lucrării "The Soviet Political Mind", titlu de căpătâi în studiile sovietologice. Ambii gânditori au înțeles că sistemul, odată stins zelul ideologic, era sortit pieirii. Degradarea credinței a fost un catalizator decisiv pentru ruinarea întregului sistem. Din utopia marxist-leninistă originară nu a mai rămas decât cinism, confuzie și dezgust față de promisiunile încălcate. Pentru Glazov, cel mai clar indicator al colapsului revoluționar a fost faptul că până și birocrații de partid tratau mitologiile oficiale drept enunțuri goale, soporifice, platitudini rostite mecanic ca parte a unui ritual vid de sens. Nimic nu surprinde mai bine natura acestui sistem decât o glumă citată de către Iuri Glazov – Radio Erevan întreabă: „Ce este marxism-leninismul, o știință sau o artă?”. Răspunsul: „Este probabil o artă. Dacă ar fi fost o știință, s-ar fi încercat mai întâi pe animale.”

 

TaguriBlog, Vladimir Tismaneanu, Europa Libera


Валдайский Мюнхен Путина. Часть 2.

 

В этой части публикации мы рассмотрим мнения российских экспертов, и они, поверьте, не менее разнообразны, чем позиции их западных коллег. Так, президент вашингтонского Центра глобальных интересов Николай Злобин не драматизирует ситуацию и даже считает, что Путин не дал жестких оценок. «Был дан, по сути, компромиссный сигнал. Даже в той части, которая касалась Украины, не прозвучало жестких оценок, не было слов ни про «фашистов», ни про «хунту», - сказал эксперт газете «Ведомости». – Из минусов: хотелось бы услышать не только об американском давлении на мир, но и об ошибках России в международной политике. Америка не единственное государство в мире».

В свою очередь, киевский политолог Михаил Погребинский выделил то, что Путин поддерживает территориальную целостность Украины и не поддерживает отделение ДНР и ЛНР: «Его слова в этой части прозвучали эмоционально, и было ясно, что он категорически против войны». Речь Путина ориентирована, прежде всего, на западную аудиторию, уверен Погребинский: «Она во многом повторила мюнхенскую речь, но тогда посыл был наступательным, а сейчас – примирительным».

Зато руководитель близкого к Кремлю Фонда развития гражданского общества Константин Костин не считает правильным сравнение «Валдая» с «Мюнхеном»: «Тогда была попытка договориться с международным сообществом в существующей системе международного права и международных институтов. Сейчас существующая система себя изжила и не может ответить на все вызовы». «Какой бы мощной страной ни были США, это просто одна из стран. Они не могут решать все мировые проблемы. И президент это четко обозначил», - добавил Костин.

«Россия во главе с Путиным перешла в геополитическое контрнаступление, - заявил «Ведомостям» бывший начальник Главного управления международного военного сотрудничества Минобороны России Леонид Ивашов. – До этого мы, по-военному говоря, отстреливались, а теперь атакуем. Мир давно ждет от России такого поведения, ждет российскую догму безопасности и мироустройства».

«В мюнхенской речи были тезисы, сейчас – действия. Россия уже ведет себя вопреки американской политике в Сирии, помогая Асаду. Если США ведут военные действия там, где считают нужным, то и Россия может действовать так же», - сказал директор Московского центра Карнеги Дмитрий Тренин. По его мнению, такая внешняя политика поднимает патриотический дух в РФ.

В то же время политолог Алексей Малашенко уверен, что Путин ничего нового не сказал, а Запад устал от его риторики. «Достаточно посмотреть на цифры, на экономику, энергетику, на то, как мы легли под Китай, чтобы понять цену этой речи и ответить на вопрос, куда мы движемся», - сказал эксперт.

Еще жестче речь Путина оценил политолог Дмитрий Орешкин: «По тональности речь, конечно, жесткая. Но есть санкции, конец проекту «Новороссия», военная операция не принесла победы. Америка, конечно, услышит слова Путина, но в случае с Россией, ядерной державой, угроза может быть только одна. Поскольку ее нет, то тут случай, когда собака лает – караван идет».

Газета The Financial Times цитирует аналитика российского Центра политических технологий Татьяну Становую. По ее словам, логика действий Путина такова: «Поскольку США несут ответственность за превращение глобальной политики в хаос, Россия присвоила себе право поступать так же». «Если не существует правил для США, то не существует правил и для России», - заявила эксперт.

Интересную мысль высказал экономист и публицист Михаил Хазин. На сайте Worldcrisis.ru он написал, что у России «всегда были свои правила». «На первом этапе – православные, на втором – коммунистические. Построенные на одной и той же традиционной системе ценностей. (…) Так вот, мы несли миру некие ценности, которые этим миром воспринимались достаточно благоприятно, что и позволяло нам много на что претендовать. Это и была, собственно, та «мягкая сила», которая позволяло России, а затем СССР быть великой державой», - пишет Хазин.

«А вот сегодня у нас такой силы нет. Официальная идеология у нас либеральная, строим мы либеральный капитализм (спросите правительство!), центром либеральной силы и идеологии являются США – как же мы можем их критиковать? Это какое-то противоречие получается! И это противоречие Путин в своей речи не разрешил, он его даже не упомянул…», - считает эксперт.

По его мнению, Путин должен был заметить это противоречие в выступлении. «Но вот если новые правила, которые Россия должна нести миру, предъявлены не будут – то нас задавят. Либо США, в рамках своих либеральных подходов, либо Китай, который сумел в рамках либеральных правил найти себе нишу, пользуясь своим преимуществом в рабочей силе и умении ее контролировать. И весь смысл «Валдайской» речи будет потерян – поскольку США и либеральный запад в целом просто не признают наше право так с ним разговаривать. Так что будем ждать, что сделает Путин», - резюмирует Хазин.

Экономист Сергей Алексашенко в комментарии для газеты «Коммерсант» заявил, что у России нет ресурсов для масштабного противостояния с США. «В такой ситуации любая попытка сыграть на обострение в политических отношениях с Западом чревата большими экономическими неприятностями. Причины торможения экономики известны – отсутствие защиты прав собственности и безумное криминально-бюрократическое давление на бизнес. И преодолеть их правительство не может ни повышением налогов, ни снижением процентных ставок, ни бюджетными инвестициями. Собственно говоря, и арсенал возможных действий со стороны президента тоже ограничен», - уверен эксперт.

В свою очередь, политолог Георгий Бовт в авторском материале на сайте «Газеты» написал, что жесткую речь Путина можно сравнить и с Мюнхеном-2007, и даже с Фултонской речью Уинстона Черчилля 5 марта 1946 года, возвестившей начало «холодной войны». В речи на «Валдае», полагает эксперт, «расставлены ориентиры». «Достаточно ли их будет не только для формирования, скажем, некоего нового, целостного понимания патриотизма, но и для формирования того образа будущего, который, наконец, наполнит ценностным смыслом общественно-политическую жизнь в стране, ощерившейся по отношению к двуличному и подлому Западу?» - рассуждает автор.

Он тоже считает, что России не хватает идеологической базы, некоей объединяющей идеи, в то время как антиамериканизм и обвинения «укро-бандеро-фашистов» стали дежурной риторикой. «Смыслом существования страны, претендующей на уважение и величие, не может быть даже самая неустанная работа назло дяде Сэму и уж тем более борьба с какой-то жалкой «киевской хунтой», - уверен Бовт. – В значительной мере ею может быть борьба за интересы Новороссии, за чем угадываются широкие контуры борьбы за интересы Русского мира, но и в этом случае требуется масштабная работа по наполнению соответствующим смыслом внутренней общественной жизни в стране».

В другом комментарии на страницах «Газеты» говорится о том, что «Валдай» стал заявкой России на «активное участие в формировании нового миропорядка», однако после Крыма Москва сталкивается с недоверием к ее действиям. «Путин абсолютно прав, говоря, что санкции против России наносят вред всем. Но ведь цель в том и состоит, чтобы сдержать Россию после Крыма и нанести ей вред. Это сознательное решение Запада нанести ущерб и себе ради неких собственных представлений о своей и международной безопасности», - говорится в тексте.

«Уважение к стране зависит в том числе от экономической мощи. Россия может считать себя политически равновеликой Америке, но тогда еще нужно уменьшить восьмикратный разрыв в размере ВВП», - подчеркивает автор, добавляя, что путинское выражение «медведь ни у кого разрешения спрашивать не будет», скорее всего, войдет в историю как «самое емкое описание смысла всей посткрымской политики России». «Однако, чтобы медведь, с одной стороны, не затоптал все в округе, а с другой – имел право голоса, теперь медведя хорошо бы «откормить»: без экономической мощи очень трудно претендовать на глобальное политическое влияние», - не без иронии заключает автор.

Главный редактор «Независимой газеты» Константин Ремчуков в редакционной колонке пишет о том, что выступление Путина на Валдайском клубе «носило концептуальный характер». «Оно было тщательно продумано по основным аспектам сегодняшних отношений России с Западом. Путин предоставил всю линейку аргументов для своих сторонников и пропагандистов. Главный из них: Россия все сделала правильно. А США делают в мире, что хотят. С кучей примеров: от Ирака до Ливии, от Косово до Украины, от Сирии до ИГИЛ», - отмечает журналист.

В то же время он полагает, что жесткая критика в адрес США говорит об отсутствии намерений у России налаживать отношения с Западом. «Это была своего рода «Фултонская речь» Путина, обозначавшая решимость противостоять Злу Запада, вдохновляемому из Вашингтона теми, кто стоит за кулисами всех бед в мире», - пишет Ремчуков. Он приходит к выводу о том, что и американская, и российская элита «очень хочет холодной войны». «Она многим выгодна, так как создает предопределенность будущего для самых влиятельных групп интересов по обе стороны Атлантики. (…) Военно-промышленный комплекс ликует. Предстоящая глобальная гонка вооружений истощит не одну экономику...», - отмечает главред «НГ».

Любопытная картина, не правда ли? Российские эксперты гораздо более сдержанны и скептичны в отношении путинской речи, чем западные специалисты! Это может объясняться, с одной стороны, некоторой физической усталостью российских политологов от самого Путина, который последние 15 лет просто не слезает с экранов ТВ. С другой стороны, российские комментаторы призывают не куражиться, не расслабляться, а избавляться от шапкозакидательских настроений, которые и так уже подвели отношения России и Запада к очень опасной грани.

Ни для кого не секрет, что «Крымнаш» поднял российскую самооценку на высочайший уровень, но с большой высоты больнее падать! Ресурс крымского блицкрига небесконечен, Путин не сможет всё время прикрывать патриотической риторикой проблемы в экономике, которые день ото дня проявляются всё острее. Да, в некоторых странах мира на Россию смотрят как на альтернативный западному либерализму культурный и политический полюс, но для этого нужно что-то более фундаментальное и аргументированное, чем просто «медведь не будет спрашивать…». Россия может и должна «монетизировать» свой альтернативный месседж в виде некоего «Нового курса». Времени не так уж много – рейтинг Путина начал снижаться…

Часть 1

 

 

TaguriBlog, Ernest Vardanean, Europa Libera


Валдайский Мюнхен Путина. Часть 1.

 

В мировой прессе и экспертном сообществе продолжают обсуждать выступление президента России Владимира Путина на традиционном форуме «Валдай», который в этом году впервые переехал в Сочи. Вечером 24 октября российский лидер выступил с примерно 40-минутной речью, которую предварил словами в духе «сейчас будет жарко».

Путин не разочаровал публику, сделав ряд громких – я бы даже сказал, программных – заявлений по международной политике. Он обрушился на США за проведение односторонней политики и в целом посвятил свою речь именно американским «партнерам». Я не стану цитировать выступление российского президента – его полный текст можно найти на сайте Кремля. Гораздо интереснее отследить реакцию российских и международных экспертов. Начнем, пожалуй, с реплики многих из них о том, что «Валдайская речь» Путина по жесткости сравнима с Мюнхенской речью 2007 года или даже превосходит ее.

Британская газета The Financial Times по этому поводу пишет, что Путин «предложил Западу мрачный выбор: либо он сотрудничает с Москвой и прочими развивающимися экономиками в деле создания более справедливого мирового порядка, либо все будет очень плохо». Издание цитирует Путина, который сказал, что США последние 20 лет пытаются господствовать в мире методами «одностороннего диктата», что они «неоднократно нарушали правила», развязывая военные действия в Косово, Афганистане, Ираке и Ливии, а также разжигая неудачные «цветные» революции.

При этом газета полагает, что таким завуалированным способом российский лидер предлагает Западу сотрудничество. «И логичный путь – это кооперация стран, обществ и поиск коллективных ответов на увеличивающиеся вызовы, совместное управление рисками», - заявил Путин. «…люди, знакомые с направлением мышления, которое стоит за речью Путина, говорят, что ее цель – признать факт скатывания российско-американских отношений до самой нижней отметки за последние 30 лет и подвести черту под последними событиями», - отмечает FT.

Руководитель консалтинговой компании по оценке рисков Eurasia Group Клифф Купчан сказал, что тон выступления президента РФ «ослабляет двусторонние отношения в целом и еще больше уменьшит шансы на российско-американское сотрудничество в украинском кризисе». Однако ведущий немецкий эксперт по России и биограф Путина Александр Рар считает, что Москва «не ищет конфронтации». «Америка нуждается в российской помощи в борьбе против ИГИЛ, - сказал он. – И это может положить начало определенным изменениям».

«Главный упор президент (Путин) сделал на том, что Россия хочет играть по правилам, в то время как другие нарушают эти правила, поэтому мы находимся в той ситуации (с санкциями), в которой оказались сейчас. Но Россия не хочет отворачиваться от Запада», - сказал РИА Новости профессор Школы международной службы Американского университета в Вашингтоне Кит Дарден.

Путин обозначил необходимость договориться на глобальном уровне о правилах игры, и эта мысль будет воспринята очень многими, пожалуй, кроме США, считает журналист и писатель, член редакции и колумнист британской газеты The Guardian Шеймас Милн. «Он (Путин) обозначил в своем выступлении достаточно ясный выбор: или вырабатывается какой-то новый набор глобальных правил и таким образом (все) пытаются договориться на глобальном уровне, или мы все ввергнемся в анархию, будут появляться все новые конфликты по всему миру. И он подчеркнул, что это не обязательно будет конфликт больших игроков, а некие косвенные конфликты. Это, на мой взгляд, главное в его выступлении», - сказал Милн, бывший модератором дискуссии с участием президента.

По словам журналиста, Путин «использовал сильные выражения». «Я думаю, что это, возможно, была наиболее жесткая его речь за долгое время», - сказал он. При этом Путин, отметил Милн, «как он это часто делает, выражался двояко». «С одной стороны, он осудил американский интервенционализм, его разрушительное влияние, и при этом подчеркнул, что Россия не считает США угрозой, в отличие от самих американцев, которые так отзываются о России», - сказал Милн.

«Здесь, в рамках «Валдая», представлен широкий спектр взглядов. И многие были оскорблены даже заявлениями в адрес США, а многие, очевидно, нет. Но большинство, я уверен, восприняли и правильно оценили заявления о глобальных угрозах, которые обозначил Путин. Его слова будут услышаны многими в мире. Хотя США вряд ли будут отвечать на поставленные им вопросы», - цитирует Милна агентство РИА Новости.

Директор Лондонской академии дипломатии Джозеф Мифсуд в перерыве валдайского форума заявил «Ленте», что эксперты «Валдая» многократно отмечали важность взаимодействия России и Европы. «Я бы хотел добавить, что у Европы два сердца – восточное и средиземноморское, - сказал профессор. – И второе очень близко русскому сердцу. Италия, Испания, Греция, Кипр, Мальта, Словения – у жителей этих стран весьма схожее мышление, и они хорошо понимают Россию».

Участники дискуссии вспомнили заявление, сделанное двумя днями ранее на «Валдае» первым заместителем руководителя администрации президента Вячеславом Володиным: «Есть Путин – есть Россия, нет Путина – нет России». Самому Путину это напомнило изречение короля Людовика XIV «Государство – это я», но стало понятно, что такие отождествления ему не по душе. Президент назвал володинский тезис «неправильным», потому что Россия без него «обойдется», а вот свою жизнь вне России он представить не может.

Зарубежные эксперты с пониманием отнеслись к словам кремлевских чиновников о безальтернативности Путина для России. Например, тот же Мифсуд отметил, что считает неправильным для других государств вмешиваться во внутреннюю политику России. «Решать это должны не США или Евросоюз, а граждане России, у которых есть право выбирать президента, - подчеркнул он. – У кого-либо извне такого права нет. Когда Запад пытается решать, как должна быть устроена власть в других государствах, мы получаем то, что сейчас творится в Сирии и Ливии, то есть полный беспорядок».

Интересно прочитать мнение главного редактора сайта The Consortium News Роберта Пэрри. Он от души «прошелся» по коллегам из газеты The New York Times, упрекнув их в том, что они априори негативно воспринимают любое заявление или действие Путина, даже не допуская вероятности того, что он может быть прав. «То, что Путин прав, практически не совместимо с позицией газеты, которая просто пишет, что Путин «произнес свою, возможно, самую сильную диатрибу против Соединенных Штатов» с целью «внушить мнение Москвы о том, что американское вмешательство привело к большинству из недавних мировых кризисов», - пишет Пэрри. Он продолжает, что газета, вместо того чтобы излагать собственные мысли, дублирует «коллективное мнение» официального Вашингтона по поводу провоцирования Россией кризиса в Украине и «продления агонии» Сирии путем поддержки Башара Асада.

Главный редактор напоминает, что Путин – один из тех немногих лидеров, которые работали с Обамой над снижением напряженности вокруг Сирии и Ирана. «Но эти мирные вмешательства сделали Путина привлекательной мишенью для неоконов, которые осенью 2013 года начали готовить государственный переворот в Украине на границе с Россией», - пишет Пэрри. Он добавляет, что Обама и Путин обращали мало внимания на эти маневры, в результате чего неоконы в лице президента неправительственной организации «National Endowment for Democracy» Карла Гершмана, сенатора Джона Маккейна и помощника госсекретаря США по европейским делам Виктории Нюланд начали работать над переворотом. В заключение гневной отповеди в адрес названной газеты Роберт Пэрри отмечает: «Похоже, рациональности и реализму больше нет места в работе мэйнстримных СМИ Соединенных Штатов».

Наконец, дадим слово самому официальному Вашингтону. Звезда телеэкрана Дженнифер Псаки, комментируя валдайскую речь, сказала на брифинге в Госдепе, что США не хотят вступать в конфронтацию с Россией, но не будут менять свою позицию по принципиальным вопросам. «США не ищут конфронтации с Россией. Но мы не можем и не будем идти на компромисс по принципам, на которых базируется безопасность в Европе и в Северной Америке», - сказала Псаки. Она напомнила, что США и Россия работали вместе над различными вопросами, такими, как сокращение ядерного арсенала, уничтожение сирийского химического оружия, сообщает ТАСС. «Мы нацелены на продолжение сотрудничества с Россией в сферах общих интересов. Мы надеемся, что так и будет. Хотя у нас есть несогласие по некоторым вопросам, и мы продолжим стоять на своих принципах», - заключила Псаки.

Продолжение следует…

TaguriBlog, Ernest Vardanean, Europa Libera


Val Butnaru: Cabinetul din umbră (joi, 23 oct. c.)

 

Pentru cine nu ştie, anunţăm: în fiecare joi, la 20.40 JURNAL TV  prezintă emisiunea CABINETUL DIN UMBRĂ, moderată de VAL BUTNARU.

Apar în cadrul ei politicieni, analişti politici, oameni de cultură, oameni de creaţie, persoane cu diverse viziuni şi convingeri politice.

Am fost invitat şi eu joia trecută, împreună cu alţi trei colegi, foşti deputaţi în primul Parlament (1990-1994).

Subiectul propus pentru dezbatere a fost unul fierbinte de tot: CUM SE DESFĂŞOARĂ ACTUALA CAMPANIE ELECTORALĂ?

- E una cam... LEŞINATĂ, a apreciat cunoscutul istoric şi analist politic ANATOL ŢĂRANU...

Calificativul m-a intrigat la modul serios şi, recunosc, a fost cel care în mare măsură m-a determinat să aştern aceste succinte impresii ...

Dar, mai întâi, despre ceea ce a declarat în preambulul emisiunii domnul Val Butnaru. Extrag doar câteva pasaje, care mi s-au părut mai consistente şi cu adevărat... PROVOCATOARE. Pentru cine? Pentru alte posturi de televiziune

„...Nu sunt de acord cu oferta colegilor mei de la ORA DE RAS (o altă emisiune la Jurnal TV - V.B.) ... Sub nicio formă n-o să votez cu Sergiu Mocanu. De ce?”, se întreabă dl Butnaru. Şi răspunde: „A fost consilierul lui Voronin. A fost în slujba comuniştilor când nimeni nu i-a cerut asta”... „Am să votez cu PLR-ul lui Ion Hadârcă. De ce cu reformatorii? Fiindcă pe lista lor se regăsesc persoane necompromise şi curate”.

După ce trece cu peria de sârmă pe spatele liderilor celor trei partide aflate la guvernare, Val Butnaru se referă la o declaraţie a deputatei Ana Guţu, care cerea reformatorilor „să se retragă din cursa electorală”, acuzându-i că „s-au vândut lui Ţopa”.

Cine este Ţopa şi de ce reformatorii s-ar fi vândut acestuia?

Domnul Val Butnaru aduce explicaţiile de rigoare. „Mă bazez pe cei 15 ani de prietenie cu Victor Ţopa”. „Victor Ţopa este prietenul şi partenerul meu. În anii în care ne cunoaştem am văzut de multe ori cum Victor a ajutat multă lume fără ca cineva să afle despre asta. Fără camere de filmat. „Urmează exemple şi fapte concrete.

Ceea ce constitue o premieră absolută în mass-media de la noi este faptul că în această emisiune Val Butnaru deschide cu nemaiîntâlnit curaj, cu totală sinceritate şi ucigătoare provocare pentru toţi magnaţii de televiziuni aşa zisul secret CINE ESTE PARTENERUL ŞI FINANŢATORUL JURNAL TV.

„Victor a fost condamnat la 10 ani de puşcărie”... „e fugar”... „Se află în Germania. Dar cum credeţi, Interpolul de acolo nu a verificat în detaliu acest caz? Şi dacă a verificat de ce nu-l arestează? De ce îl lasă să-şi vadă liniştit de afacerile sale şi să plătească cinstit impozite statului german? Simplu, fiindcă şi-a dat seama rapid că această condamnare a fost făcută la comanda lui Plahotniuc. A fost făcută în absenţa învinuitului şi cu încălcarea normelor procedurale.

Victor a ales să finanţeze o televiziune care ar spune adevărul. Care ar aduce lumină. O televiziune în care el nu apare în postura de salvator. Şi în general nu apare în imagini televizate. O televiziune în care sunt exprimate diverse opinii şi vi se oferă diverse perspective. Pentru ca dumneavoastră să faceţi alegerea corectă şi să aduceţi mai multă lumină în viaţa noastră”.

        28  octombrie 2014.

P.S. În modesta mea participare la emisiune a fost că... Am emis şi eu nişte idei-opinii... Cel puţin, două. Una, că într-o campanie ca asta ar trebui să fie antrenate personalităţi vizibile şi cu imagine ce inspiră încredere... Apoi că, poate, ar fi mai potrivit să se deruleze oarecum mai calm, dacă nu de tot leşinat, altfel se poate întâmpla ca în ultimele zile să asistăm la... convulsii periculoase... Ceea ce se cam  presimte de pe acum...

P.P.S. ALOCUŢIUNEA LUI Val Butnaru la acea emisiune debuta cu fraza: „Cu cât ne apropiem de dramaticul, dar POATE fericitul final din 30 noiembrie, cu atât îndoielile şi incertitudinile sunt mai mari. Şi cum ar putea să nu fie aşa, dacă cei pe care i-am ales în 2009 au trădat speranţele noastre.”

Şi tot dânsul, drept încheiere: „Am considerat că trebuie să spun asta, mai ales în aceste zile când haita a ieşit la vânătoare. ...Şi fiindcă VA FI MULTĂ MURDĂRIE ÎN ACEASTĂ CAMPANIE, EU ZIC, CÂT NU E TÂRZIU, SĂ NE APUCĂM DE PE ACUM DE CURĂŢENIE”. 

TaguriBlog, Vladimir Beșleagă, alegeri 2014, Val Butnaru, Jurnal TV, Victor Țopa, Radio Europa Liberă


Acasă, după 70 de ani

Discreţia fermecătoare a scriitorului Gheorghe Grigurcu (n. 1936, la Soroca), revenit pe meleagurile natale după şapte decenii (e adevărat că Domnia sa mai fusese în Basarabia, acum nişte – mulţi! – ani, fără să ajungă totuşi la baştină, în oraşul Soroca), să fie oare de vină că atât la întâlnirea de la sediul USM, de marţi, 21 octombrie, cât şi la cea de la biblioteca „O. Ghibu”, de vineri, 24 octombrie, lumea noastră (literară, y compris) nu s-a înghesuit să dea buzna. Pe cât de râvnită e semnătura infatigabilului critic de întâmpinare pentru orice autor, cu atât mai abitir – autor basarabean, pe atât de indiferentă s-a arătat breasla, în marea-i majoritate, faţă de prezenţa hic et nunc a unui ilustru confrate, din categoria marilor spirite polemice din partea locului (B.P. Hasdeu, Constantin Stere, Paul Goma ş.a.). Noroc de echipa de filmare a televiziunii naţionale, care a înregistrat dialogul de la biblioteca „O. Ghibu”, altminteri cine-şi va mai aminti, peste ani, de eveniment, de vreme ce agenţiile de presă nu i-au acordat cine ştie ce importanţă. De unde o întâlnire cu Gheorghe Grigurcu ar fi trebuit să marcheze spiritele – poate că le-a şi marcat, sigur la modul individual, în aulele Universităţilor Pedagogice „Ion Creangă” din Chişinău şi „Alecu Russo” din Bălţi, dar despre asta se va afla mult mai târziu –, tocmai spiritele creatoare (citeşte – intelighenţia artistică) au strălucit prin absenţă, cu excepţiile de rigoare, despre care vom face vorbire ceva mai jos.

Departe de mine imperativul cantităţii – şi dacă în sala de la USM sau de la biblioteca „O. Ghibu” ar fi fost doar câteva persoane cu adevărat interesate de fenomenul literar contemporan, şi tot se întâmpla, graţie calităţii discursului critic, dialogul nostru. Strălucita idee a editorului Nicolae Tzone, de a-i provoca pe literaţii prezenţi (Arcadie Suceveanu, Grigore Chiper, Aliona Grati, Nina Corcinschi, Maria Şleahtiţchi, Ana Rapcea, Nichita Danilov, Radmila Popovici, Teo Chiriac, Dumitru Crudu ş.a.) să pună câte o întrebare, una singură, şi-a făcut efectul: practic, sub ochii publicului, a avut loc un mini-simpozion ce doar sub semnul improvizaţiei nu a stat… (Din câte ştiu, totul s-a înregistrat, urmând să se publice în revista Metaliteratura.) La capitolul – se poate fără?! – regrete, deplâng absenţa Cercului de lectură de la Liceul „Spiru Haret”, condus de Mariana Jitari, care de regulă nu ratează asemenea evenimente.

S-a vorbit mult despre faptul că temutul critic de întâmpinare & polemist redutabil i-a luat faţa poetului cu acelaşi nume, în ciuda unei prese mai mult decât favorabilă acestuia din urmă. L-am căutat, aşadar, odată revenit acasă, în antologii, bucurându-mă să-l aflu, printre alţii, în O mie şi una de poezii româneşti, de Laurenţiu Ulici, DU Style, 1997, în Antologia poeziei româneşti culte, de Florin Şindrilaru, Teora, 1998, şi cu o selecţie foarte generoasă în Poezia română după proletcultism, de Constantin Abăluţă, Ex ponto, 2000. Ce bine-l „prinde” Ştefan Aug. Doinaş, în recomandarea de pe coperta a 4-a a volumului Contemplaţii, Cartea Românească, 1984 (după ce tot el îi prezenta, în 1968, volumul de debut, Un trandafir învaţă matematica): „Asemenea lui Rimbaud care, în imaginea unui pod, nu urmărea arcul lui material, consistent, ci epura ascunsă a formelor geometrice subiacente, Gheorghe Grigurcu nu se lasă atras de varietatea concretă a amănuntului, a fragmentului, ci iscodeşte minuţiozitatea afectuoasă care respiră în el, urmărind nu corporalitatea lumii, ci familiaritatea cu viaţa ei secretă, intimă. (…) Totul stă, aici, în ineditul formulării, în acuitatea percepţiei, în această strălucire tăioasă, aproape nocivă, a concretului”.

În cele de mai jos, vă propun câteva poeme a căror „strălucire tăioasă” aminteşte oarecum de simetria fulgilor de nea, dar şi de baterea unor aripi de fluture scuturându-şi pigmenţii.

                                                 * * * * * * *

      Gheorghe GRIGURCU

 

Aceste dimineţi

 

Aceste dimineţi cântătoare, însumări

de acţiuni minuscule

ca viaţa unui rubin erudit.  

 

O floare

 

O floare presată de-un soare umbros

ori uscată de sunetul unui gramofon.

 

Rustică

 

Deasupra spicelor coapte tremură aerul

cum rândurile unei scrisori nescrise.

 

Caligrafie

 

Să scapete soarele să se-ascundă luna

să poţi scrie doar la lumina

acestor mere coapte.

 

Fluture

 

Atât de armonios acest fluture

mişcându-şi aripile cu artă subtil-firească

aidoma buzelor unui actor.  

 

Rândunica

 

O rândunică se-nalţă

în spaţiul brut

spre-al rafina.

TaguriBlog, Emilian Galaicu-Păun, Grigore Grigurcu 70, Radio Europa Liberă


Коротко о глобальном. Обзор экспертных оценок. Часть 3.

 

Американская пресса и комментаторы продолжают критиковать президента Обаму за провалы во внешней политике. Так, издание The Consortium News указывает на три принципиальные ошибки хозяина Белого дома: вооружение сирийских повстанцев, многие из которых «взаимозаменяемы» с джихадистами; ужесточение санкций против Ирана, несмотря на его предложения согласовать предельный уровень обогащения урана невоенного назначения; отчуждение от российского президента Путина, который нужен самой Америке для урегулирования кризисов на Ближнем Востоке. Причем автор указывает на то, что переворот в Украине произошел при поддержке США.

«Баллотируясь в президенты в 2008 году, Барак Обама обещал новую эру сдержанности во внешней политике США, - продолжает эту тему издание The National Interest. – И в некотором смысле он действительно был сдержаннее своего предшественника. Но те, кто ожидали пересмотра вселенских амбиций Америки, разочарованы послужным списком Обамы». Автор публикации поясняет, что Обама так и не сумел избавиться от «революционного настроя» предыдущей администрации, что проявилось в способствовании свержению Каддафи в Ливии, в поддержке противников Асада в Сирии и оказании помощи сторонникам Майдана и организаторам переворота в Украине.

Издание «Русская планета» пишет, что украинский кризис и последовавшее санкционное безумие «еще более отдалили Россию и Европу друг от друга, возможно, на долгие годы». «Уже к концу нулевых годов стало очевидно, что при нынешнем руководстве России ее пути с Западом расходятся. Для России особую актуальность приобрел вопрос – кто, если не Запад, сможет стать для нее партнером по модернизации экономики. Определенную надежду на Западе возлагали на президентство Медведева, но возвращение Путина в 2012 году привело к новому витку напряженности в отношениях. И тогда же стало проявляться сначала подспудное, а затем все более явное переориентирование России на сотрудничество с Китаем», - говорится в публикации.

Мой армянский коллега Арег Галстян, специализирующийся на американской элите и внешней политике США, считает, что Барак Обама изначально был против вмешательства в дела «арабской весны», и в этом вопросе его поддерживал вице-президент Джо Байден и советник по национальной безопасности Томас Донилон. «Но, в конечном счете, неопытная Хиллари Клинтон, будучи до мозга костей правозащитником, заявила, что Каддафи готовит геноцид собственного народа, и в случае невмешательства, весь мир будет тыкать на Америку пальцем, как это было в Камбодже, Руанде и Судане, - отмечает политолог в публикации на сайте «Эха Москвы». – И даже советы опытного и прагматичного Джона Керри, возглавляющего в то время комитет по международным делам Сената, оказались для президента менее весомыми, чем мнение Хиллари Клинтон и Виктории Нуланд».

Еще одной ошибкой Обамы, считает Арег Галстян, является то, что Белый дом не уделял должного внимания работе американских неправительственных отношений в России, отдав их на откуп Госдепу, а Клинтон и Нуланд могли вообще игнорировать Обаму при обсуждении некоторых вопросов. Именно безграмотная работа московского офиса USAID и посольства во главе с Майклом Макфолом, которое превратилось «в некий консультативный центр для внутренней российской оппозиции, привела к запрету деятельности столь крупной и важной организации», уверен эксперт.

Два американских политолога в совместном материале, опубликованном на сайте авторитетного онлайн-издания «Россия в глобальной политике», пишут, что нынешний конфликт «нельзя объяснить фундаментальной несовместимостью России и Запада», к тому же само его возникновение стало неожиданностью для лидеров России и США. Авторы напоминают, что в июне 2013 года Путин и Обама издали совместное заявление о расширении двустороннего взаимодействия, в котором подтверждалась готовность «к углублению двустороннего сотрудничества на основе принципов взаимного уважения, равноправия и реального учета интересов друг друга». «А через 9 месяцев Обама введет беспрецедентные санкции против России за ее действия на Украине», - говорится в публикации.

«Хотя нынешний кризис не был неизбежным, в месяцы и годы, предшествовавшие вторжению в Крым в феврале 2014 года, евроатлантическая институциональная структура все больше становилась источником трений между Россией и Западом. Не то, чтобы расширение западных структур привело к вторжению России, как считает политолог Чикагского университета Джон Миршаймер и некоторые другие аналитики. Однако процесс принятия Россией решений по Украине можно понять только в более широком контексте порядка, установившегося в Европе после окончания холодной войны, и его изъянов. Точно так же, чтобы разобраться с процессом принятия Западом решений по Украине, необходимо учитывать колоссальные достижения этого порядка», - уверены американские политологи.

Между тем, влиятельное издание The Foreign Policy откровенно пишет о том, что «результатом мнимого гамбита Путина стала, по сути, капитуляция НАТО», после чего хозяин Кремля волен делать что угодно в Украине и в любом другом регионе, где, по его мнению, российские интересы подвергаются угрозе. Американский сайт напоминает о том, что еще с 2000 года российская ядерная доктрина предусматривает развертывание полевых ядерных сил для сворачивания конфликта с НАТО, если российские силы будут подвергаться риску поражения в обычной войне. «Это означает, что Кремль уже тогда был готов держать пари, что ни Обама, ни лидеры других ядерных держав не нажмут «ядерную кнопку», если у них будет возможность избежать этого», - добавляет издание.

Кстати о доктринах. Еще в начале сентября о подготовке новой российской доктрины в интервью РИА Новости сообщил заместитель секретаря Совета Безопасности РФ Михаил Попов. По его словам, изменения продиктованы возникновением новых военных опасностей и угроз, которые проявились и в событиях «арабской весны», в вооруженном конфликте в Сирии, а также в ситуации на Украине, которая является «очередным этапом политики экспорта «цветных революций».

Главный редактор журнала «Национальная оборона», член Общественного Совета при Минобороны Игорь Коротченко обращает внимание на то, что в существующей доктрине слишком завуалированные и дипломатичные формулировки. «У нас были иллюзии по поводу партнерства с НАТО и США, поэтому и формулировки, принятые 4 года назад, обтекаемые, - сказал он в интервью изданию «Эксперт». – Сейчас иллюзий не осталось».

Зампред комитета Госдумы по обороне Франц Клинцевич тоже считает, что в новой военной доктрине России должен быть четко обозначен реальный противник, чего в нынешнем документе нет. Поэтому с учетом формирующейся ПРО, «которая уже практически построена против нас, а не против иранских ракет», противник будет обозначен. И этот противник – НАТО. «Мы понимаем, что работают спецслужбы, агрессивные намерения могут случиться с разных сторон, и могут быть использованы страны-провокаторы», - добавляет депутат.

Главный редактор журнала «Россия в глобальной политике», председатель президиума Совета по внешней и оборонной политике Федор Лукьянов полагает, что обозначение противника в доктрине вполне логично. «Очевидно, что отношения между Россией и Западом ментально вернулись к ситуации «холодной войны». И обе стороны рассматривают друг друга в качестве вероятного противника. Из этого вытекают те или иные меры по размещению своих сил и, наверное, стоит ожидать ремилитаризации Европы», - сказал Лукьянов «Эксперту».

Однако жесткая отповедь американской администрации прозвучала и напрямую от российских властей. Так, министр иностранных дел РФ Сергей Лавров раскритиковал выступление Барака Обамы в ООН и, в частности, тезис Вашингтона о том, что Россия – вторая по важности мировая угроза, после вируса Эбола, но перед джихадистами «Исламского государства».

«Вашингтон открыто продекларировал свое право использовать военную силу – в одностороннем порядке и где угодно – для отстаивания собственных интересов. Военное вмешательство стало нормой, даже вопреки тому, что все силовые операции, предпринимавшиеся в последние годы Соединенными Штатами, заканчивались плачевно», - отметил российский министр.

В связи с этим сайт PolitRussia констатирует, что старый миропорядок уходит в прошлое. «Долго ли европейские и американские политики смогут цепляться за остатки старого мира, в тщетных попытках удержать его, вернуть «все как было!», покажет время. Но уже сейчас можно сказать, что если мюнхенская речь Путина стала отправной точкой к гибели этого «старого мира», то речь Лаврова можно считать крепким гвоздём в крышке гроба «Демократии по-американски», - говорится в тексте.

Однако, как мы с вами понимаем, уважаемые читатели, в геополитике ничто не проходит бесследно. Тут как в законе сохранения энергии: она не появляется ниоткуда и никуда не исчезает. Вот и в международной политике: если Россию «ушли» из «Большой восьмерки», вполне логично, что она пристанет к другому берегу. И это отнюдь не только БРИКС. Например, блогер FritzMorgen пишет, что «нет никакой причины называть «большой семёркой» собрание запутавшихся в долгах стран, которые не являются самыми крупными ни по экономике, ни по населению, ни даже по темпам роста».

«Экономическое лидерство сейчас стремительно перетекает в Китай и Россию, и когда этот процесс завершится, Запад столкнётся с необходимостью начать жить «по средствам», без постоянного притока ресурсов из остального мира. Лёгким этот переход не будет: особенно если учесть, что экономика США без долларовых инъекций нежизнеспособна в принципе, а другие крупные страны Запада вынуждены импортировать нефть и газ», - уверен автор.

Что интересно, это частное мнение подтверждается объективными данными. В середине октября британская газета The Financial Times опубликовала материал о том, что новая «Большая семерка» развивающихся стран по объему ВВП (точнее, по паритету покупательной способности) уже обошла старую «семерку». Это Бразилия, Индия, Индонезия, Китай, Мексика, Россия и Турция.

Ссылаясь на доклад Международного валютного фонда, газета пишет о том, что суммарный объем ВВП (ППС) «новой семерки» составляет 37,8 трлн. Долларов США, а «старой семерки» - 34,5 трлн. долларов США. По мнению исследователей Financial Times, несмотря на малую точность расчетов ВВП по ППС, эти данные указывают на резкие перемены в балансе сил на мировой арене: «Теперь в первой двадцатке рейтинга половину позиций занимают страны с развивающейся экономикой». (Цитата по газете «Ведомости»).

Таким образом, переформатирование мирового порядка становится реальностью. Уже не имеет значения, как и чьей победой завершатся украинский кризис или гражданская война в Сирии. Ибо эскалация напряженности между двумя супердержавами пошла по некоей внутренней логике, вне зависимости от контекста того или иного конфликта. Не будь Украины, было бы что-то другое. И хотя некоторые эксперты правы в том, что Россию и США поссорили во многом искусственно, нельзя не признать, что стремление Москвы вернуть утраченные позиции наталкивается на сопротивление Вашингтона и (или) ряда европейских правительств, как-то: Великобритания, Польша, Швеция, страны Балтии и т.д. Формирование подлинно многополярного мира идет полным ходом, и хотя до обретения им мало-мальски осязаемого вида еще далеко, можно смело утверждать, что запущенный процесс будет трудно остановить и тем более повернуть вспять…

Часть 1

Часть 2

Читайте также:

«Мы наш, мы новый мир построим!» Часть 1 Часть 2 Часть 3

Россия и США – обреченные быть вместе? Часть 1 Часть 2

TaguriErnest Vardanean, Blog, Europa Libera

În exclusivitate