joi, octombrie 23, 2014 Ora Locală 10:55

Blog

Коротко о глобальном. Обзор экспертных оценок. Часть 1.

 

По уже устоявшейся традиции, отдельный мини-цикл материалов я посвящаю глобальным проблемам современности, вернее, их главному нерву – российско-американским отношениям. Поскольку основные вопросы международной повестки (Украина, Иран, арабский мир, Восточная Азия) и так освещаются мною в соответствующих публикациях, анализ сложных отношений между Москвой и Вашингтоном рискует каждый раз возвращаться к этим же пунктам. Однако я преследую несколько другую цель: писать не о том, что делают две державы, а зачем и почему они это делают. А в новом цикле основное внимание будет уделено оценкам экспертов других стран.

Еще в июле американское издание AlterNet опубликовало обширный материал, описывающий 10 причин хаоса в современном мире. Приведу эти пункты в сокращенном виде:

1) Современный мир сформировался благодаря политике колониальных держав, которые поделили мир между собой, прочертив границы государств без учета существовавших этнических, религиозных и культурных реалий, поэтому не нужно рассматривать многие сегодняшние государства в качестве эквивалентов государств со своей собственной историей национальной идентичности.

2) После окончания колониальной эпохи стало очевидно, что для сохранения искусственных границ и предотвращения их дезинтеграции необходимы диктаторы, способные заполнить вакуум, оставленный после ухода колониальных держав. Главный урок в том, что в отсутствие по-настоящему коллективного и объединяющего процесса, в отсутствие сильного гражданского общества, решающую роль всегда будут играть местные идентичности. Поэтому пройдет достаточно много времени, прежде чем многие новые государства станут настоящими государствами, в которых нет внутренних конфликтов.

3) Со времен Второй мировой войны вмешательство колониальных и великих держав в процесс консолидации новых государств стало отличным примером антропогенных катастроф. Суть в том, что все лидеры, получившие свои должности с помощью поддержки извне, правили недолго и принесли с собой нестабильность.

4) Сегодня религиозные войны и исламистский экстремизм становятся все более серьезной и пугающей угрозой. Существует четкая взаимосвязь между отсутствием развития и рабочих мест и беспорядками на религиозной почве. При рассмотрении религиозных войн необходимо в первую очередь искать тех, кто за ними стоит. Религии становятся воинствующими только тогда, когда кто-то пытается использовать их в своих целях.

5) Попытки создать региональные и международные альянсы, призванные обеспечивать стабильность, всегда сводились на нет национальными интересами. Пока все рассуждали о Крыме, Украине и Путине, европейские компании продолжали вести дела с Россией, несмотря на разговоры об эмбарго. Сейчас идет становление многополярного мира, но насколько стабильным он будет, пока остается неясным.

6) В мире, который становится все более разобщенным в результате возрождения национальных интересов, сама идея совместного управления теряет привлекательность и силу. Два двигателя глобализации – торговля и финансы – не являются неотъемлемыми составляющими ООН, которая сконцентрировалась на вопросах развития, мира, прав человека, защиты окружающей среды, образования и так далее. Вывод: ООН теряет свою значимость.

7) Ценности и идеи, считавшиеся универсальными (сотрудничество, взаимная помощь, международная социальная справедливость и мир) также теряют свою значимость. На встрече лидеров Большой семерки в июне не были подняты проблемы изменения климата и переговоров о ядерном разоружении – а ведь эти две проблемы являются главными угрозами для нашей планеты.

8) После окончания холодной войны демократию стали воспринимать как данность. На самом деле в течение последних 20 лет формула представительной демократии постепенно теряла свой блеск. Прагматизм привел к утрате долгосрочного видения, а политика сейчас всё больше напоминает простое администрирование.

9) Важным элементом глобального хаоса стал подъем «новой экономики», то есть экономики, которая подразумевает постоянную безработицу, отсутствие инвестиций в социальную сферу, снижение налогов для крупных капиталов, маргинализацию профсоюзов и уменьшение роли государства как регулятора и гаранта социальной справедливости.

10) Общий вывод: сегодня информация практически исключает анализ, заставляя сконцентрироваться на событиях. Способность СМИ разобраться в мировом хаосе минимальна, поэтому они повторяют то, что им говорят политические лидеры. Все СМИ, как правило, зависят от трех международных информационных агентств, которые представляют западный мир и его интересы.

Тогда же в июле влиятельное американское издание The National Interest задалось глобальным вопросом: какой должна быть «реальная» политика США по отношению к России? Автор предлагает шесть основных направлений: 

1) Санкции. В краткосрочной перспективе они лишь добавят Путину популярности и подстегнут ультранационалистические силы в России и уж точно не заставят Кремль отказаться от украинской кампании, направленной на сохранение Киева в сфере влияния Москвы. «А если Путин уступит внутреннему давлению и отправит войска через границу (с Украиной), что сделает Запад для защиты Украины, особенно с учетом того, что мы (США) отказались от применения силы? Просто добавит санкций?» - вопрошает автор.

2) Украина. Эта страна разрознена, экономически и политически. «Российская агрессия не создала, а выявила внутренние разногласия между Востоком и Западом, между элитами и остальным обществом, а также между олигархическими кланами, которые терзают Украину с момента обретения независимости», - пишет издание. Даже если сепаратистов удастся победить, продолжает автор, Украине понадобится целое поколение и миллиарды долларов, чтобы выстроить целостное государство и вылечить экономику, но хватит ли Западу терпения и ресурсов для такой задачи?

3) Трансатлантическое сообщество. Американцам нужно приложить немало усилий, чтобы сохранить связи с Европой, а в случае с Германией – восстановить их (с учетом скандала вокруг прослушивания телефонов). «Но наша спешка с санкциями, наше желание руководить Западом лишь увеличивает трещину между Соединенными Штатами и Европой и внутри самой Европы», - констатирует американское издание.

4) Китай. Автор отмечает, что одним из следствий попыток изолировать Россию стали удвоенные усилия Москвы по укреплению связей с Пекином. При этом Россия говорит с Китаем с ослабленных позиций, а это, в свою очередь, усиливает позиции Поднебесной. В итоге складывается парадоксальная ситуация: США ослабляют одного соперника, усиливая другого, гораздо более опасного.

5) Управление глобальной экономикой. Автор предлагает задуматься о долгосрочных последствиях применения санкций против России – о последствиях для глобальной экономики. Издание напоминает о решении БРИКС создать собственный финансовый институт как альтернативу МВФ и Всемирному банку и как инструмент осуществления торговых операций в национальных валютах. 

6) Россия. Называя ее «самым сложным фрагментом стратегической головоломки», автор напоминает о том, что Москва является партнером в урегулировании проблем на Ближнем Востоке, Иране и Афганистане, а не только соперником в Украине. В связи с этим издание указывает на риск чрезмерного ослабления России (в результате санкций) – страны, которая является важным партнером в выстраивании и сохранении глобального баланса сил в интересах США. Поэтому The National Interest предлагает в некоторой степени всё-таки приноровиться к России ради самих же американских целей.

В другом материале это солидное издание отмечает, что сегодня, как и в годы «холодной войны», Восточная Европа стала ареной геополитического противостояния, причем в наши дни Европа одновременно и игрок (как союзник США в НАТО), и арена противостояния. «Хотя новое соперничество происходит в относительно небольшом регионе, на периферии ключевых интересов США и даже Европы, оно имеет влияние в мировом масштабе, - пишет автор. – Смещение России к востоку, усиливающее ее связку с Китаем, получает бóльшую стратегическую глубину».

При этом на Ближнем Востоке Россия и США продолжают иметь определенные общие интересы в вопросах борьбы с терроризмом или предотвращения распространения ядерного оружия. Но с возникновением украинского кризиса Москва стала активнее поддерживать Асада в Сирии, укреплять отношения с Тегераном, сближаться с Египтом и Саудовской Аравией, умудряясь отстаивать свои особые связи с Израилем. «Это новое соперничество в значительной степени проходит на поле экономики и информационных потоков и будет в конечном итоге определяться экономическими факторами и известными подходами», - добавляет издание.

Интересную мысль высказал известный российский политолог, почетный председатель президиума Совета по внешней и оборонной политике, председатель редакционного совета журнала «Россия в глобальной политике» Сергей Караганов, говоря о настроениях в американском истеблишменте. «Нынешний баланс настроений в элите США напоминает положение конца 1970-х гг. Тогда униженная и раздраженная поражением во Вьетнаме, нефтяным кризисом, ростом антиамериканизма и на этом фоне усилением соперника – СССР – американская элита довольно умело затянула нашу страну с ее геронтологическим руководством в петлю афганской войны. Сейчас стремление сбить спесь с России нацелено не только против России, но и против стоящих рядом с ней и за ней побеждающих в мировой конкуренции не западных и все более очевидно антизападных новых стран – прежде всего, Китая. Так что ставки снова высоки», - написал эксперт на страницах газеты «Ведомости».

С другой стороны, уверен Караганов, американцы опасаются, что «Россия начнет заполнять вакуумы, образующиеся на Ближнем и Среднем Востоке». «Наконец, в этих же кругах, да и в Европе, крайне опасаются реального экономического поворота России к Тихому океану. Он усиливал бы ее позиции в экономическом и политическом торге на Западе. Но главное – укреплял бы позиции не только Китая, но и союзников США – Японии, Южной Кореи, у которых увеличивалось бы поле маневра, уменьшалась бы потребность в американских гарантиях», - считает политолог.

 

Продолжение следует…

TaguriBlog, Ernest Vardanean, Europa Libera


Supremul gangster și cercul său intim

 

Credeam că nu mai am lucruri esențiale de aflat despre Stalin și vremurile sale, îmi închipuiam că citisem cam tot ceea ce putea lumina natura unui despotism fără egal în istorie ca număr de victime și ca violență paroxistică. Fratele geamăn, nazismul, a fost contrapartida sa nu mai puțin diabolică și genocidară, dar a durat numai 12 ani și nu s-a transformat într-o mișcare globală. Cartea lui Simon Sebag Montefiore despre curtea lui Stalin m-a convins că mai avem mult de săpat în această arheologie a terorii, îndeosebi în direcția prosopografică, a interpretării psihologiei celor situați la cârma Imperiului Roșu vreme de decenii. Mi-am amintit, citind această fascinantă incursiune în universul de coșmar al curții staliniste, de volumul istoricului și jurnalistului german Joachim Fest despre stăpânii celui de-Al III-lea Reich. Avem nevoie de o lucrare similară despre stăpânii României comuniste, o analiză deopotrivă a structurilor de putere și a elementelor subiective care au determinat adeseori luarea unor decizii cu efecte cataclismice.

Am citit pe nerăsuflate cartea lui Montefiore atunci când a apărut la editura Knopf, în 2004. Am menționat-o admirativ, în repetate rânduri, în propriile mele scrieri. A apărut acum la Polirom, in traducerea lui Catalin Dracsineanu, și o recomand tuturor celor pe care îi interesează cum a funcționat sistemul, care au fost secretele puterii în Rusia stalinistă, cum și prin cine își exercita tiranul dominația. Este vorba de un tip de oligarhie esențial diferită, la capitolul personalități, de aceea din timpul lui Lenin. N-a mai rămas nimic din fraternitatea originară, din camaraderia care îi lega, dincolo de divergențe uneori acute, pe oameni ca Grigori Zinoviev și Nikolai Buharin, Mihail Tomski și Iuri Piatakov, Lev Troțki și Aleksei Rîkov, Lev Kamenev și Karl Radek. Anturajul lui Stalin este format din indivizi mediocri, personalități autoritare in sensul descris candva de Theodor W. Adorno si Erich Fromm--de o abjectă obediență cu cei de sus, despotici, vindicativi și sanguinari cu cei de jos. Spre a relua caracterologia din Darkness at Noon de Arthur Koestler, alături de 1984 de Orwell cel mai important roman politic al veacului XX, trecuse timpul lui Rubașov, venise acela al lui Gletkin.

Oamenii promovați de Stalin, magnații sistemului, cum îi numește istoricul britanic, unii provenind din eșaloanele doi și trei ale Vechii Gărzi bolșevice (Viaceslav Molotov, Anastas Mikoian, Valerian Kuibîșev, Lazăr Kaganovici, Serghei Kirov, Andrei Jdanov, Kliment Voroșilov), alții, parveniți politici care își datorau ascensiunea în exclusivitate dictatorului (Gheorghi Malenkov, Lev Mehlis, Nikolai Ejov, Nikita Hrușciov, Lavrenti Beria, Nikolai Bulganin, Viktor Abakumov, Aleksandr Poskriobîșev) au renunțat în chip voluntar la orice autonomie a gândirii (dacă o vor fi avut vreodată). Nu au decât un scop: să îndeplinească orbește ordinele lui Stalin, să le anticipeze și să exceleze în a le materializa. Unica lor aspirație: să-i intre-n voie, să-i satisfacă infinita vanitate, să se facă indispensabili. Se denunță între ei, se calomniază, își înfig reciproc jungherele în spate, se batjocoresc (Malenkov este ținta continuă a unor glume grețoase legate de obezitatea sa), totul sub masca devotamentului pentru cauză. Mâna dreaptă a dictatorului, șeful său de cabinet și responsabilul pentru cele mai sensibile misiuni, Aleksandr Poskriobîșev, îl informează pe Stalin despre viața intimă a copiilor săi, dar și despre sifilisul lui Beria. În nimeni nu are Stalin mai multă încredere decât în acest infam zelot. Ceea ce nu exclude prigonirea, arestarea și împușcarea soției sale, Bronislawa (Bronka).

Apar și scelerații fanatici din "democrațiile populare", întotdeauna gata să se înjosească în fața zeului infailibil. Responsabil cu serviciile secrete și cu ideologia în Polonia sovietizată, Jakub Berman, participă la agapele din dacha lui Stalin împreună cu mafioții de la Kremlin. Când Stalin poruncește să înceapă dansul, Berman valsează cu Molotov. Mi-l pot imagina pe Gheorghiu-Dej dansând cu Malenkov ori cu Kaganovici...

Seful NKVD din anii 30, executat in 1938, Genrikh Iagoda, colecționa chiloți de damă si ilustrații pornografice. Urmașul său, după interludiul Ejov (cu ale sale inclinații homosexuale rezolvate in vilele poliției secrete), Lavrenti Beria, era un violator in serie. Asemeni lui Hitler, Stalin știa perfect cine sunt servitorii săi, strângea probe menite a fi utilizate la momentul potrivit. Deboșarea este fără limite, propriul fiu al dictatorului, Vasili, este un desfrânat dipsoman. Morala proletară este pentru proletari, nu pentru nomenclatură.

Niciun fel de reticență, niciun fel de scrupule morale de la acești fanatici ai servilismului total și definitiv. În timpul Marii Terori, asemeni birocraților naziști, ei acționează în direcția dorințelor (exprimate direct ori doar sugerate sibilinic) celui pe care îl adoră nu fără un continuu sentiment de spaimă (un fel de sindrom Stockholm colectiv). În cercul intim domnește suspiciunea: fiecare bănuiește pe fiecare, baronii se lucrează unul pe altul. Din când în când, bossul (khoziain) decide că trebuie să mai cadă câte un cap din anturajul său. Le trimite semnale magnaților că nu există garanții că vor scăpa de pedeapsa justiției revoluționare daca vor mișca, măcar cu o iotă, în front. Vechii prieteni, georgieni ca și el, nu sunt cruțați: Sergo Ordjonikidze se sinucide, Besso Lominadze este arestat și împușcat ca un câine turbat.

Colaboratorii cei mai apropiați ai "farului umanității progresiste" sunt, de fapt, o bandă de gangsteri politici. Este ceea ce avea să recunoască mai târziu vechiul bolșevic de origine armeană, Anastas Mikoian, în memoriile sale. La fel, Hrușciov admitea că sângele victimelor îi ajungea până la coate și mai sus. Dar în anii terorii se întrecuseră întru criminalitate. La mitingul de doliu din martie 1953, doar Molotov (a carui fostă sotie, Polina Jemciujina, de care divorțase la ordinul lui Stalin, se afla in Gulag) avea lacrimi în ochi pentru despotul mort. Toți insă erau in realitate fericiți că monstrul crăpase. Stalin nu-i iertase niciodată Polinei prietenia cu Nadia (Nadejda Allilueva), a doua sa sotie si, probabil, singura persoană pe care a iubit-o cu adevarat vreodată. Sinuciderea Nadiei în noiembrie 1932, percepută ca o imensă trădare personală, a declanșat revărsarea celor mai josnice instincte din psihicul tot mai deranjat al lui Koba. Paranoia tiranului se mula perfect pe logica paranoică a sistemului.

Montefiore discută totalitarismul și îi dă dreptate, în chip fundamental, lui Robert Conquest în critica făcută de marele kremlinolog școlii revizioniste. Dar subliniază și faptul că revizioniștii, în primul rând Sheila Fitzpatrick și J. Arch Getty, nu greșeau când vorbeau despre competiția centrelor locale în a depăși chiar și monstruoasele exigențe de la centru privind epurările. Ordinele veneau de la Stalin și mamelucii săi. Executarea lor era atributul organelor de partid și NKVD din variile republici, regiuni, raioane. Acolo acționau troicile ucigașe. Acolo se depășea planul...

Ce era de fapt în mintea lui Stalin? Simplu spus, bolșevismul său era unul exacerbat. Nu insă si unul neaparăt irațional daca gandești ca un bolșevic: teza ascuțirii luptei de clasă pe masura inaintării spre socialism era consecința logicii exclusiviste a leninismului. Ceea ce la Lenin era proto-totalitarism, la Stalin se radicalizează și devine totalitarism dezlănțuit. Categoria centrală în această cosmologie paranoică este aceea a "dușmanilor poporului". Imaginea dominantă este a "fortăreței asediate" și a primejdiei "calului troian". Cartea lui Simon Sebag Montefiore este cronica răscolitoare a unor timpuri infernale, un document istoric bazat pe mărturii de primă mână, pe memorii și documente de arhivă, dar este și o narațiune copleșitoare despre utopie, hybris, delir și teroare. Scrisă cu un talent literar de excepție, cartea intră în rândul lucrărilor clasice despre tirania stalinistă, alături de cele ale unor Robert Conquest, Robert Service, Boris Souvarine, Robert C. Tucker, Dmitri Volkogonov și Adam Ulam.

TaguriBlog, Vladimir Tismaneanu, Europa Libera


Dan Dungaciu: Politică și Geopolitică

 

„Avem o campanie cu războiul la uşă. NATO va fi temă electorală”. Acesta este titlul amplului interviu acordat de Dan Dungaciu reporterului revistei „Timpul” (vineri, 17 octombrie 2014).

Întrebări incitante, răspunsuri, ca totdeauna, sincere, fără ocolişuri, mergând direct la esenţă.

O analiză-prezentare a raportului de forţe politice în campania electorală de la sfârşit de noiembrie, obiectivă, reală, în deplină cunoştinţă de cauză: domnia sa este un profund cunoscător al stării de lucruri din Republica Moldova.

Alături de constatări şi judecăţi echilibrate şi argumentate, însă, apar şi unele (destule) care trezesc semne de întrebare, dacă nu chiar... nedumerire.

S-o luăm de la... coadă: „Parteneriatul Estic... declară intervievatul, a fost de la început neviabil ca mecanism de integrare europeană”. „De ce? se întreabă dânsul. Pentru că nu avea nicio dimensiune de securitate”. Adică, lipsea protecţia NATO.

Şi aici am ajuns la ceea ce s-ar numi sursa ÎNTREBĂRILOR ŞI NEDUMERIRILOR. De altfel, scoasă şi în titlul interviului: NATO-ul!

Cum poţi pune astfel problema atunci când o ţară are statut (nu: stat... cum apare în textul din Timpul!) de neutralitate, aşa cum este Republica Moldova? Or, Dan Dungaciu are perfectă dreptate când afirmă, că, dacă vrei să intri în UE, mai întâi să devii membră  NATO!

Dar dacă nu ai protecţia NATO, atunci...? Atunci zadarnice eforturile. Vezi bine, poţi să semnezi documente de asociere oricâte doreşti, tot de-a surda!... 

Ca să nu o lungim, vom trece peste alte semne de întrebare-nedumeriri şi vom insista asupra unui singur aspect, asupra căruia îşi concentrează  domnul Dungaciu atenţia.  

Rusia. Care este rolul Rusiei în toată această aşa-zisă ecuaţie politică, dar, mai ales, GEOPOLITICĂ?

„Acţiunile Rusiei în regiune vor depinde clar de evoluţiile din Ucraina”... „Moscova va face ceea ce a făcut după Revoluţia Oranj”... „O Rusie care are conştiinţa că pe termen lung nu va rezista, este o RUSIE PERICULOASĂ pe termen scurt, care nu mai RESPECTĂ NICIO REGULĂ”.

Acum apare întrebarea: dacă Rusia nu respectă nicio REGULĂ (adică nu se conformează dreptului şi convenţiilor internaţionale), atunci ce pronosticuri pot fi făcute în legătură cu campania electorală în plină desfăşurare, dar şi despre evoluţia lucrurilor în RM după alegeri?

Aş fi vrut să-l aud pe dl Dungaciu spunându-mi nu cum va fi şi ce va fi la şi după alegeri, ci CUM POATE FI PUSĂ ZĂBALA ÎN BOTUL RUSIEI, ca să nu deturneze voinţa liber exprimată a electoratului din republică. Factorul rusesc în viziunea şi interpretarea domniei sale este nu doar unul dominant, ci şi decisiv. Chiar dacă... dacă pasajul în care face sinistra profeţie începe tot cu un DACĂ:

  „DACĂ AIE NU VA OBŢINE 50%, CHIŞINĂUL VA CĂDEA DE PE HARTA EUROPEI POLITICE, DEZAMĂGIREA PUBLICĂ VA FI ENORMĂ, IAR CEEA CE RUSIA A REUŞIT PRIN RĂZBOI ÎN UCRAINA VA REUŞI PRIN ALEGERI LA CHIŞINĂU”.

De ce: „prin război în Ucraina”, dacă şi acolo au avut loc... ALEGERI? Şi în Crimeea, Şi în cele două republici-fantome...

De ce: „prin alegeri la Chişinău”, dacă avem aceste două enclave separatiste: Transnistria şi Autonomia Găgăuză, care şi ele sunt fructul unui război?

Marea mea nedumerire la lectura răspunsurilor date de dl Dungaciu este, repet: Europa, NATO-ul, Statele Unite ale Americii, comunitatea internaţională sunt în stare să stăvilească poftele nemăsurat de agresive ale lui Putin cu toată camarila lui abjectă? Sau vor sta şi în continuare şi vor contempla extinderea barbariei asiatice mai întâi în sud-estul Europei, apoi şi... mai departe?

    19 octombrie 2014

P. S. Vreau să  amintesc eventualilor cititori ai acestui text un adevăr care ne priveşte direct, ca un teritoriu mic ce suntem, dar din punct de vedere geopolitic de mare importanţă, formulat cu sute de ani în urmă de Miron Costin: „Moldova fiind o ţară mică, nice un lucru de samă nu au făcut decât numai cu amestecul vecinilor”. Vom fi noi în stare să ne realizăm în deplină libertate voinţa în istorie, dacă nu vom fi sprijiniţi-ajutaţi de puternicii vecinI? Or, dacă se confirmă negrele previziuni ale domnului Dungaciu, înfrângerea va fi nu atât a noastră, cât a lumii libere şi democratice.

A Uniunii Europene.

A SUA.

A comunităţii internaţionale...

                            V.B.

 

            A    D    D    E    N   D   A

O inexactitate-confuzie enunţată de dl Dan Dungaciu este următoarea: „Fără semnalul lui Vladimir Voronin din 2005 după care „avem voie să fim cu UE, nu mai depăşea 50% în sondaje opţiunea europeană niciodată”.  De unde ar rezulta că orientarea  proeuropeană s-a făcut graţie PCRM. Eroare, regretabilă eroare... Acest partid, care e doar cu numele komunist, dar este unul al intereselor personale, la acel an 2005, vrând să câştige şi un al doilea mandat, a acceptat (în mod formal) condiţia ce i-a fost pusă de PPCD-ul care domina o bună parte de electorat şi a enunţat acest vector de orientare externă. Dar nu a fost sincer, cum nu este nici acum când, chipurile, nu se pronunţă contra asocierii la UE. O face doar pentru a accede la guvernare...

TaguriBlog, Vladimir Beșleagă, Radio Europa Liberă


Anul Matcovschi. Matcovschi – 75 ani

 

 Luni, 20 octombrie, Dumitru Matcovschi ar fi împlinit 75 de ani. Din păcate, nu a ajuns să facă nici 74 împliniţi, stingându-se pe 26 iunie ’13, pe-un pat de spital. În semn de pios omagiu, Guvernul Republicii Moldova a declarat 2014 – Anul Dumitru Matcovschi, acum pe punct de a se încheia pe o notă majoră, printr-un Festival de Poezie ce-i poartă numele şi care se întâmplă la baştina poetului, în Vadul-Raşcov, în zilele de sâmbătă şi duminică premergătoare zilei Sale de naştere. Şi tot în aceste zile a avut loc lansarea antologiei Bucuraţi-vă şi a romanelor Toamna porumbeilor albi şi Piesă pentru un teatru provincial, scoase la Cartier cu sprijinul Ministerului Culturii – nici nu lansare, ci o seară comemorativă, la care tocmai generaţia '60 & starurile lui ’89 (N. Dabija, I. Hadârcă, V. Matei etc., etc.) au strălucit prin absenţă, nu şi mult huliţii modernişti & postmodernişti (poeţii Arcadie Suceveanu, Nicolae Popa, Maria Şleahtiţchi, Nicolae Spătaru; compozitorul Ghenadie Ciobanu). Posteritatea a păşit aşadar cu dreptul, totul este să continue şi după încheierea anului D. Matcovschi, dar asta depinde deja doar de cei care vor pune mâna pe carte, vor merge la spectacole, îi vor asculta cântecele.

x

Nu pot să nu remarc că săptămâna care începe cu ziua de naştere a poetului se încheie, pe 26 octombrie, cu ziua de naştere a unui alt mare scriitor, Aureliu Busuioc (1928-2012) – drept care public această fotografie de-acum patru ani ce-i surprinde împreună la Librăria din Centru.        

* * * * * * *

Dacă-i adevărat că omul sfinţeşte locul – şi este! –, despre Marii Bărbaţi se poate spune că îşi marchează epoca. Vorba poetului: „Acolo. Dar unde? Acolo./ În ploaie. În vânt. În stihie./ În freamăt. În larmăt. În geamăt./ În grea veşnicie.”

Hotărât lucru, timpul şi spaţiul par să-şi fi dat mâna în cazul poetului Dumitru Matcovschi, făcând să vină pe lume „la Nistru, la mărgioară”, într-o perioadă când Basarabia avea cea mai mare nevoie de oameni de caracter. Reprezentant de marcă al „generaţiei luptei cu inerţia”, cea care va pune, în 1965, problema revenirii la alfabetul latin al limbii noastre, la Congresul III al Uniunii Scriitorilor din Moldova, dar şi artizan al schimbării la faţă a literelor moldoveneşti, în calitatea sa de redactor-şef adjunct al săptămânalului Cultura (1966-1970), în 1969 publică volumul Descântece în alb şi negru, retras imediat din librării şi dat la cuţit, devenind astfel „cap de serie” (numai bun să i se ia capul!) al tinerilor autori cenzuraţi (vor urma: Petru Cărare, Mihail Ion Ciubotaru şi Ion Vatamanu). „Punerea la index” nu-l îngenunchează, din contră – una după alta, apar piesele sale de rezistenţă: Cântec de leagăn pentru bunici (1974), Preşedintele (1976), Tata (1979), Pomul vieţii (1979), Abecedarul (1986), iar în 1987 poemul Basarabia, pus pe note de compozitorul Mihai Dolgan şi devenit, peste noapte, un adevărat imn al mişcării de Renaştere naţională. În primăvara lui 1988, abia ales redactor-şef al revistei Nistru, nu ezită să publice, în premieră la noi, Doina lui Eminescu, nuvela În voia valurilor, de Constantin Stere, dar şi incendiarul eseu al lui Valentin Mândâcanu, Veşmântul fiinţei noastre, pregătind astfel istoricul an 1989. Şi tocmai cel care ar fi trebuit să prezideze, pe bună dreptate, Marea Adunare Naţională din 27 august ’89, nu o va putea face, fiind strivit de un autocar, în data de 17 mai 1989. De-acum încolo, începe Legenda Dumitru Matcovschi, poetul înviind literalmente din morţi după o comă de 6 luni de zile, şi chiar revenind în forţă în prim-planul vieţii literare, pe post de ctitor al revistei Basarabia (1990) – vasul amiral al presei noastre culturale din primul deceniu de independenţă.

În toţi aceşti ani, Dumitru Matcovschi a continuat să scrie, cu o îndârjire aş zice profetică, în ciuda tuturor vicisitudinilor, ridiculizând „vremurile sărace” şi dând dovadă de o longevitate artistică ieşită din comun. Între timp, baştina sa – satul Vadul-Raşcov – a ajuns loc de pelerinaj, iar acum, că Marele Bărbat al acestui neam îşi doarme aici somnul de veci, veghindu-ne de sus, se cheamă că mai avem o „strajă la hotare”, la Nistru, la mărgioară…

TaguriBlog, Emiliana Galaicu-Păun, Dumitru Matcovschi 75, Radio Europa Liberă


Думы об Украине. Часть 2. Кто разгонит тучи?

 

ОБСЕ пока отказывается от предложения Берлина использовать для мониторинга ситуации в Украине немецкие беспилотники, которыми, согласно планам бундесвера, должны управлять военные, сообщает Deutsche Welle со ссылкой на представителя организации. Агентство РИА Новости напоминает, что Германия предложила миссии ОБСЕ направить в ее распоряжение два беспилотника и солдат бундесвера. «Мы рады любому предложению помощи от стран-членов нашей организации. (…) Однако участие военнослужащих противоречит мандату нашей миссии на Украине», - заявили в штаб-квартире ОБСЕ в Вене.

Однако проблема, как мы понимаем, гораздо шире банального технического вопроса о беспилотниках. Характерно, что стороны и посредники конфликта далеки от похвал в адрес минских соглашений от 5 и 19 сентября, но никто не отрицает их важности. «В минских договоренностях, процесс реализации которых уже пошел, есть подтверждение начала общенационального диалога, который, рассчитываем, будет начат на следующих этапах по претворению в жизнь минских документов», - сказал, в частности, министр иностранных дел России Сергей Лавров в интервью телеканалу НТВ.

«То, что происходит сейчас в отношениях между нашими президентами (России и Украины), подтверждает, что мы все равно найдем выход из нынешнего кризиса и поможем украинским братьям договориться о том, как им обустраивать свою страну, - цитирует российского министра агентство РИА Новости. – Мы не можем потерять Украину, потому что это не группа лиц, совершивших переворот и захвативших власть, (…) а самый близкий, братский народ, с которым мы имеем общие исторические, культурные, мировоззренческие и цивилизационные корни».

Более того, считает Лавров, кризиса в Украине можно было избежать, если бы в свое время был согласован предложенный Россией договор о европейской безопасности. «В свое время, много лет назад, мы предложили согласовать и принять договор о европейской безопасности, который бы кодифицировал провозглашенный на политическом уровне принцип неделимости безопасности, когда ни одно государство не имеет право обеспечивать свою безопасность за счет ущемления безопасности других. Этот договор был отвергнут. Получается, что страны НАТО, которые отказались его даже обсуждать, являют собой коллективного «Мистера нет», - заявил министр в интервью НТВ. – Убежден, если бы договор о евробезопасности был в свое время согласован и стало бы формироваться единое экономическое и гуманитарное пространство от Лиссабона до Владивостока, не возникло бы тех проблем, которые сейчас привели к глубочайшему кризису государственности на Украине».

Путин выразился более категорично. Еще в сентябре он прямо обвинил страны Запада в провоцировании украинского кризиса. «Кризис на Украине, который был спровоцирован и создан нашими западными партнерами, используется для реанимации этого военного блока (НАТО). Всё это, безусловно, будет нами учтено при принятии решений по поводу обеспечения безопасности нашей страны. Мы должны будем сделать всё для того, чтобы эта безопасность была абсолютно надежно гарантирована», - цитирует российского президента издание «Эксперт».

Между тем, российский блогер, пишущий под ником Friend, обращает внимание на то, что минская встреча «контактной группы» (Украина, ДНР/ЛНР, Россия, ОБСЕ) состоялась 5 сентября, одновременно с саммитом НАТО в Уэльсе, где как раз обсуждался вопрос о консолидации мер давления Запада на Россию. «Минский протокол стал гирькой на весах, которую Россия положила на раскачивающиеся в Уэльсе весы вопроса о переходе на качественно новый этап холодной войны Запада против нашей страны», - отмечает блогер, добавляя, что, благодаря минской встрече, НАТО не приняло окончательных решений ни по вопросам поддержки Киева, ни по давлению на Россию. Правда, с последней мыслью автора трудно согласиться, потому что спустя всего неделю после Минска ЕС принял новый пакет санкций против РФ.

Понятно, что «минско-миланский процесс» всё же лучше, чем война и гибель мирных жителей. Но есть ряд существенных НО. Во-первых, после подписания двух сентябрьских протоколов трагедии не прекратились – практически каждый день в Донбассе гибнут люди. Во-вторых, ни одна сторон не выполняет взятых обязательств. Например, украинская армия так и не ушла из донецкого аэропорта (вернее, из того, что от него осталось), и ополчению пришлось выбивать ее оттуда силой. В свою очередь, само ополчение не спешит оставлять ряд населенных пунктов в буферной зоне, поскольку там у бойцов остаются семьи, за жизнь которых они опасаются.

В-третьих, минское перемирие – это именно перемирие, а не окончательный мир. Каждая из воюющих сторон более или менее явно готовится к реваншу, т.к., с одной стороны, Украина не хочет «приднестровизации» Донбасса, опасаясь попросту потерять свою территорию. Сам Донбасс недоволен тем, что контролирует «жалкий огрызок» (встречал я и такие выражения) Новороссии, и жаждет взять под контроль территорию не только Донецкой и Луганской области, но и других регионов, вплоть до Одессы. Россия при этом не хочет упускать Новороссию (в любом виде), но пытается сделать это не столь явно, чтобы не давать повода для очередного пакета санкций (впрочем, иногда я ловлю себя на мысли, что украинский кризис стал уже фоном, а не причиной, и санкции отныне живут своей жизнью). Наконец, Европа не может потерять лицо, закрывая глаза на политику России (и это мы пока не говорим о Крыме!), но не желает быть бóльшими украинцами, чем сами украинцы, особенно сейчас, когда наступление холодов заставляет европейцев быть немножко эгоистами…

Одним словом, украинский кризис вышел за рамки внутреннего цивилизационного разлома, став региональным геополитическим прожектом, где крупные игроки, уцепившись за крымско-донбасскую тему, принялись форсировать свою политику, не особо считаясь с чаяниями самой Украины (кто бы что ни говорил). Однако это вовсе не означает, что официальный Киев должен кивать исключительно на внешние силы, игнорируя внутренний диалог.

«Государства, непосредственно не вовлеченные в конфликт, пристально наблюдают за развитием событий. Для них главный урок украинского конфликта в том, что современная международная система безопасности не способна урегулировать застарелый внутренний и международный вооруженный конфликт. Ввиду масштабных последствий украинского кризиса Украина и Россия, невзирая на их общую многовековую историю, утратили возможность возобновить диалог. Противники такого диалога попытают дискредитировать саму идею переговоров. Однако именно взаимосвязь между историей и политикой, и в частности – между исторической памятью и политическими мотивами участников конфликта – вызывает особое беспокойство в связи с нынешним замораживанием диалога», ­- написал директор Института Кеннана при Центре Вудро Вильсона Мэтью Рожански на сайте российского аналитического издания «Внешняя политика».

«На сегодняшний момент для украинцев гораздо важнее начать диалог по внутреннему примирению – прежде чем начинать его с Россией. Попытка скрыть внутриукраинские противоречия под объединяющим лозунгом европейской интеграции может привести к трагической близорукости, присущей советской власти по итогам предыдущей войны», ­- уверен американский политолог.

Трудно с ним не согласиться, уважаемые читатели. Евромайдан начался именно с того, что предыдущие украинские власти приостановили процесс европейской интеграции, что не понравилось одной части общества этой страны. Теперь эта же часть общества, добившись инкорпорации во власть своих, скажем упрощенно, единомышленников, с удивлением обнаруживает, что в стране есть и другая часть общества, которая не желает европейской интеграции и, более того, готова на крайние меры в случае игнорирования ее мнения.

В самом деле, мы получаем практически зеркальную ситуацию: сторонники евроинтеграции пошли на жесткие шаги, свергнув президента и правительство (и сейчас добивают остатки «неверных» в Верховной Раде), а теперь противостоят другой части общества, которая готова на еще более радикальные меры. Впрочем, эти воззвания были к месту где-нибудь в апреле, когда принимались Женевские соглашения, но теперь, когда число жертв в Донбассе превышает несколько тысяч (по самым скромным подсчетам), вряд ли обе части общества выразят готовность к диалогу. По большому счету, мы можем рассчитывать только на диалог ради диалога. Лишь бы не было войны…

 

Часть 1

 

Читайте также:

Украина между небом и землей. Часть 1. Часть 2.

Пакт Путина – Меркель

Украина: пейзаж после битвы. Часть 1. Часть 2. Часть 3. Часть 4.

 

TaguriBlog, Ernest Vardanean, Europa Libera


Думы об Украине. Часть 1. Под солнцем Ломбардии.

 

Холодный расчет

17 октября в Милане состоялся саммит форума «Азия – Европа», куда съехались лидеры около 50 государств Евразии. Центральным событием представительного мероприятия стали переговоры президентов России и Украины. Владимир Путин и Петр Порошенко встретились с президентом Франции Франсуа Олландом, канцлером ФРГ Ангелой Меркель, премьером Великобритании Дэвидом Кэмероном, его итальянским коллегой Маттео Ренци, уходящими лидерами ЕС Херманом ван Ромпеем и Жозе Мануэлом Баррозу, а также с новым верховным представителем ЕС по внешней политике и безопасности Федерикой Могерини. После этого российский и украинский лидер побеседовали в «нормандском формате» - с участием Ангелы Меркель и Франсуа Олланда. Наконец, после этого Путин и Порошенко поговорили с глазу на глаз.

Перед освещением итогов этого непростого события необходимо заметить, что изначально не планировалось встреч Путина с Меркель и Порошенко. Берлин и Киев давали понять, что этот пункт не стоит в их повестке дня. Тем не менее, они состоялись. С другой стороны, российский лидер не упустил случая щелкнуть немецкую коллегу по носу – видимо, за эти сомнения в необходимости встречи. Как писала пресса, Путин на целых 4 часа опоздал на беседу с немецким канцлером, задержавшись в Белграде на параде по случаю (какое ироничное совпадение!) 70-летия освобождения столицы Сербии (Югославии) от немецко-фашистских захватчиков. И всё же фрау канцлер дождалась своего русского визави – видимо, переговоры непросто назрели, а стали жизненно необходимыми. Об этом свидетельствует и тот факт, что лидеры проговорили два с половиной часа.

Собственно, европейские участники миланских встреч не скрывали, что сильнее всего их беспокоит не Украина как таковая, а перспективы транспортировки газа через эту страну в ЕС. Как-никак, на дворе уже октябрь. Газовая тема стала главной и, по большому счету, единственной «живой» темой встречи Путина и Порошенко (как тет-а-тет, так и при посредниках), потому что второй вопрос – положение в Донбассе – проходил скорее дежурным фоном и завершился подтверждением всеми сторонами приверженности минским соглашениям.

Газета «Коммерсант», ссылаясь на свои источники, так и пишет: «(Путин и Меркель) говорили в основном о проблеме зимнего газового транзита через Украину (…). Разговор о причинах конфликта на юго-востоке носил ритуальный характер: позиции по поводу Крыма у Путина и европейцев слишком хорошо и давно понятны и противоположны».

Любопытная деталь: после окончания встречи в «нормандском формате» Порошенко последним покинул место переговоров и на 10 минут задержался для беседы с главой правления компании «Газпром» Алексеем Миллером. Журналисты не знали о содержании разговора, но, судя по выражению лиц собеседников, диалог был не из приятных.

Зато, как выяснил «Ъ» в украинской делегации, на переговорах 2+2 было решено, что деньги Киеву на оплату российского газа, скорее всего, дадут европейские партнеры. «Между тем, договоренности о цене на газ и правда, видимо, неплохи для России. Об этом можно судить хотя бы по тому, что когда (министр энергетики Украины) Юрий Продан после переговоров в который уже раз пытался выйти на улицу, то на вопрос украинского журналиста, устраивают ли Украину эти договоренности, вздохнул: «Это п...ц», - написал «Коммерсант». Не правда ли, уважаемые читатели, последняя реплика украинского министра вмещает себя максимум информации, столь необходимой нам для понимания ситуации?

Так что же это за договоренности по газу, которые огорчили Юрия Продана? Сообщается, что до 31 марта 2015 года Украина будет покупать российский газ по 385 долларов США, причем строго по предоплате, но возобновление поставок произойдет только после перечисления Киевом суммы долга в 1,45 млрд. долларов (из предварительно согласованных 3,1 млрд.). Напомню, что «Газпром» прекратил поставки топлива в Украину еще 16 июня, после того как Киев не смог выплатить текущий долг. 

«По основным параметрам мы достигли соглашения: по цене поставок газа на зимний период, по условиям предоплаты и по графику погашения задолженности. Вопрос сейчас заключается в наличии у Украины в полном объеме источников для обеспечения задолженности и оплаты текущих поставок», - сказал после миланской встречи министр энергетики России Александр Новак. По его словам, стороны продолжат переговоры 21 октября в Брюсселе в формате РФ-Украина-ЕС.

Между тем, 17 октября влиятельнейший немецкий журнал «Шпигель» опубликовал данные внутреннего доклада правительства Германии, который, как пишет российское издание «Эксперт», ставит под сомнение способность Берлина справиться без огромных потерь с приостановкой поставок российского газа. Проще говоря, немцы посчитали и поняли, что игры вокруг Украины и ради Украины могут им дорого обойтись, потому решили надавить на Киев, сделав его сговорчивее. Ничего личного, просто впереди зима.

Ни шагу назад

Судя по сообщениям в прессе и оценкам экспертов, обсуждение проблемы Донбасса было намного тяжелее и закончилось простой фиксацией минских соглашений, но в то же время обозначилось новым водоразделом. По сути, проблема разделилась на две части. Первое – это буферная зона между позициями украинской армии и ополчением. Минское перемирие подразумевает, напомню, создание 30-километровой полосы разделения, а также отвод тяжелой техники и артиллерии (свыше 100 мм) на расстояние от 9 до 120 км. По этому поводу особых возражений ни у кого нет. Стороны даже договорились в Милане о начале патрулирования буферной зоны беспилотниками. Этот процесс, как ожидается, будет курироваться ОБСЕ.

Второе – это граница между Россией и Украиной (участок, контролируемый ополчением). Киев рассчитывал не только взять под контроль этот сегмент, вернув своих пограничников на КПП, но и вовсе закрыть участок для недопущения дальнейшей поддержки Россией республик Новороссии. На это Москва категорически отказалась идти и, более того, дала европейцам понять, что подобная постановка вопроса априори для Кремля недопустима.

«Как известно, в Милане Путина пытались продавить на предмет возврата на КПП украинских пограничников. И после встречи украинские официальные лица фактически дали понять, что это им удалось. Так, по словам замглавы администрации президента Украины Валерия Чалого, была достигнута «договоренность о встрече руководителей пограничников Украины и России, о начале реального процесса закрытия границы», - пишет «Эксперт» и тут же ставит это под сомнение: «Однако сама формулировка заявления Чалого, где вторая часть отнюдь не вытекает из первого, показывает, что Путину удалось сохранить свои позиции и вывести вопрос о границах за рамки реального переговорного процесса. Российский лидер прекрасно понимает, что без контроля над границами ДНР и ЛНР республики будут фактически задушены».

«Более того, в случае наступления украинской армии Россия не сможет прийти на помощь ополченцам, избежав инцидентов на украинских КПП, и тем самым даст Киеву доказательства реального российского вторжения», - добавляет издание. Поэтому Путин границы не отдает и фактически переводит вопрос из плоскости реального решения в рамки бесконечного и малорезультативного диалога руководителей погранслужб.

Косвенным вербальным подтверждением твердого намерения Кремля отстаивать непризнанные республики Донецка и Луганска стало выступление Путина на пресс-конференции в Милане по итогам проведенных встреч. Российский лидер дважды использовал название «Новороссия», и это нельзя считать совпадением, т.к. происходит не впервые. «Я знаю реакцию и оценки, которые были сделаны представителями Новороссии. Наверное, это (минские соглашения) не идеальный документ, но всё-таки это шаг в правильном направлении. И мы рассчитываем, что и это тоже будет использовано для окончательного решения проблем в сфере безопасности», - сказал Путин в столице Ломбардии.

Откровенно говоря, в Киеве не питают иллюзий в этом отношении. «От президента России мировое сообщество ждет, что он не после 2 ноября, а сегодня заявит, что никакие выборы не могут состояться на этой территории. Ибо это будут фейковые выборы, их не признает мир, и это будет означать только эскалацию конфликта», - заявила представитель президента Украины по урегулированию конфликта на Донбассе Ирина Геращенко, имея в виду намеченные на 2 ноября местные выборы в ДНР и ЛНР.

Между тем, вечером 18 октября официальный Киев распространил заявление Петра Порошенко о том, что украинские власти не настаивают на дате 7 декабря для проведения местных выборов в восточных областях. «Мы не настаиваем на седьмом (декабря), любая дата (может быть), мы готовы внести соответствующие изменения, но ключевая позиция, так как указано в меморандуме, - досрочные местные выборы в соответствии с законодательством Украины», - отметил Порошенко. То есть Киев готов пойти на уступки в вопросе даты, но не готов уступить в более принципиальном вопросе – юрисдикции Украины. Отмечу при этом, что закон об особом статусе Донбасса вступил в силу 18 октября.

Путин нам не указ

Можно не сомневаться в том, что республики Новороссии отклонят это предложение. Собственно говоря, уже отклонили. Вечером в субботу издание Газета.ру со ссылкой на информационные источники сообщило о том, что ополчение не выполнит просьбу Путина о переносе местных выборов. «Мы идем по прежнему плану, слова Путина никак на него не повлияют, выборы пройдут независимо от украинских законов», - говорит источник Газеты.Ru, близкий к кураторам назначенных на 2 ноября выборов в ДНР и ЛНР.

Дальше – больше: источник издания рекомендовал обратить внимание на комментарии вице-премьера ДНР Андрея Пургина, который в пятницу, когда Путин был в Милане, публично заявил, что закон об особом статусе – «блеф», поскольку в нем четко не прописаны территории особого статуса, для этого требуется дополнительное постановление Верховной рады. Между тем, и министр внутренних дел Украины Арсен Аваков ранее заявил в телеэфире, что закон об особом статусе Донбассе – «формальность».

Замдиректора Центра политических технологий Алексей Макаркин в интервью Газете.ру предположил, что, если Россия попытается отменить собственные выборы в ДНР и ЛНР и провести их в политическом поле Украины, это будет чревато бунтом внутри республик против лидеров, на которых ставит Москва. «Выборы пройдут 2 ноября вне украинского правового пространства, а Москва скажет, что не получилось уговорить ополченцев. Скажет, что мы сделали что могли, положительно оценили закон об особом статусе, но у республик своя точка зрения. Россия эти выборы не признает, но поскольку стоит за Захарчено и Плотницким, будет оказывать им свою поддержку», - рассуждает политолог.

Я же при этом напомню, что нечто похожее было в мае, когда Путин в присутствии президента Швейцарии, действующего председателя ОБСЕ Дидье Буркхальтера призвал ДНР и ЛНР отложить референдумы о независимости, намеченные на 11 мая. Однако в Донецке и Луганске ответили: «При всём уважении к Владимиру Владимировичу Путину, мы ничего не будем переносить».

Алексей Макаркин, между тем, считает, что российские элиты внутренне апеллируют к событиям 21 февраля, когда при посредничестве России и ЕС было подписано соглашение лидеров «евромайдана» с президентом Виктором Януковичем. «Когда революционеры свергли Януковича, европейцы сказали, что соглашение не устроило оппозицию, что и стало причиной революции. Теперь Запад смотрит на реакцию Москвы. Кремль заявляет, что ему понравился план Порошенко, но ополчение идея выборов по украинским законам не устраивает», - заключает политолог, и я не могу с ним не согласиться.

Продолжение следует…

TaguriBlog, Ernest Vardanean, Europa Libera


50 de ani de la puciul de partid din octombrie 1964. Nikita Hrușciov și agonia bolșevismului

 

Acum 50 de ani, pe 14 octombrie 1964, Plenara CC al PCUS a decis pensionarea primului secretar al CC al PCUS, președintele Consiliului de Miniștri al URSS, Nikita Sergheevici Hrușciov, din "motive de sănătate". În fruntea PCUS era promovat Leonid Brejnev, iar șef al guvernului era instalat Aleksei Kosîghin. Liderul debarcat devenea din acel moment o non-persoană, numele său dispărea din ziare, din cărțile de istorie, din filme, din memorialistica epocii. Istoria recentă a URSS era rapid dehrușciovizată. Începea epoca re-stalinizării, ulterior denunțată de Mihail Gorbaciov drept una a stagnării.

Noul lider de partid era un birocrat obtuz, vanitos și complet lipsit de imaginație politică. Fusese protejatul lui Hrușciov încă din anii '30. După război, Brejnev a condus PC din Moldova sovietizată. A urcat în ierarhia centrală încă din ultimii ani de viață ai lui Stalin. În aprilie 1964, ca președinte al Prezidiului Sovietului Suprem, a rostit omagiul conducerii de partid și de stat când Hrușciov a împlinit 70 de ani. Câteva luni mai târziu i-a înfipt cuțitul pe la spate. Brejnevismul a însemnat o nouă glaciațiune politică și economică. Țarul ideologic a fost eternul Mihail Suslov, unul dintre cei mai înverșunați staliniști. Se punea capăt liberalizării parțiale, pentru Suslov un veritabil dezmăț ideologic care dusese la publicarea, cu acordul lui Hrușciov, a romanului anti-stalinist "O zi din viața lui Ivan Denisovici" de Aleksandr Soljenițîn.

La București, Gheorghe Gheorghiu-Dej și camarazii săi, respirau ușurați. Relațiile lui Dej cu Hrușciov erau mizerabile. Liderul PMR refuzase să participe la festivitățile din luna aprilie, îl trimisese la Moscova pe principalul său locotenent, premierul Maurer. La baza conflictului s-au aflat deopotrivă incompatibilități psihologice și divergențe ideologice. Hrușciov s-a comportat extrem de arogant cu Dej, dar nu acesta a fost motivul principal al divorțului, ci teama conducerii PMR în raport cu destalinizarea hrușciovistă.

Opt ani mai devreme, fostul magnat stalinist Nikita Hrușciov s-a angajat într-un atac virulent asupra mitului lui Stalin. Pe 25 februarie 1956, o audiență în stare de șoc, alcătuită din 1.436 de delegați la cel de-al XX-lea Congres al PCUS - cel mai important conclav al partidului - și-a ascultat liderul rostind "Raportul Secret", unul dintre documentele politice cu maxim impact asupra secolului XX. A fost secret deoarece niciun oaspete sau jurnalist străin nu a avut voie să participe la congres, iar textul nu a fost publicat în URSS până la venirea lui Gorbaciov la putere. Timp de câteva decenii, mașina propagandistică sovietică a refuzat să-i recunoască existența. Cu toate acestea, discursul a fost real și a avut efecte uriașe. Documentul a ajuns în Occident via Polonia, printr-o scurgere de informații, și a fost publicat în New York Times după câteva luni, atunci când i-a fost confirmată autenticitatea. Posturile de radio occidentale l-au difuzat în Europa de Est și URSS. După "Raportul Secret", nici Uniunea Sovietică, nici blocul sovietic și nici întreaga mișcare comunistă nu au mai fost aceleași. Începând de atunci, Mao, Enver Hoxha, Maurice Thorez, Dej și alți susținători convinși ai stalinismului au văzut în Hrușciov omul care a îngropat comunismul, un ultrarevizionist și un renegat.

Discursul lui Hrusciov a denunțat “cultul personalității” lui Stalin, un eufemism menit să sugereze responsabilitatea personală a dictatorului pentru crimele în masă ale deceniilor trecute. Publicul a amuțit. Pentru mulți dintre ei a fost o experiență eliberatoare. Alții s-au simțit trădați, traumatizați și ofensați. Bolesław Bierut, liderul partidului comunist polonez și un stalinist fanatic, fiind bolnav de pneumonie, a suferit un atac de cord și a murit pe 12 martie, după ce a citit textul într-un spital din Moscova. Discursul, cu o durată de patru ore, aducea dovezi în legătură cu “abuzurile grave de putere” ale lui Stalin, persecutarea elitei partidului, rolul său în Marea Teroare, tratamentul feroce aplicat personalităților marcante ale partidului și eșecul său în a deveni un mare comandant militar. Hrușciov l-a denunțat pe Stalin ca fiind creierul din spatele execuțiilor în masă. Liderul atât de venerat până atunci a fost declarat vinovat pentru distrugerea a mii de vieți omenești, deportarea brutală a grupurilor etnice, programele absurde din agricultură și “idolatria dezgustătoare” - o mascaradă a “istoriei partidului”.

Accentul se punea pe victimele comuniste ale terorii lui Stalin și acesta era, de fapt, principalul handicap al abordării lui Hrușciov. El a garantat că va restaura “principiile leniniste ale democrației socialiste sovietice” și că va “lupta cu cei care abuzau, în mod arbitrar, de putere”. Pentru cititorii de astăzi, accentul pus pe “sănătatea” principiilor leniniste pare naiv. Dar în 1956, acest atac la adresa spiritului lui Stalin era extrem de temerar. A fost o lovitură colosală pentru pretențiile ideologice ale sistemului.

Unda de șoc a celui de-al XX-lea Congres a fost resimțită în întreg Blocul Sovietic, ducând la ruptura sino-sovietică, la revoltele din din Polonia din primăvara și vara anului 1956 și la revoluția ungară din toamna aceluiași an. "Raportul Secret" a fost un catalizator al revoltei spirituale printre intelectualii critici cunoscuți ca marxiști revizioniști. Solidaritatea necondiționată cu URSS, “amprenta” stalinistă a internaționalismului proletar, a încetat să mai fie obligatorie. Denunțând cultul personalității lui Stalin, Hrușciov a sfărâmat o întreagă piramidă de minciuni, mituri și iluzii. Geniul din trecut apărea acum ca un monstru psihopat. Liderii comuniști din “democrațiile populare” erau înfuriați peste măsură. Pentru micii Stalini ai Poloniei, României, Germaniei de Est sau Cehoslovaciei, atacul lui Hrușciov asupra lui Stalin a însemnat o trădare a celor mai înalte principii; se simțeau amenințați pe bună dreptate. Multă vreme, până în anii ’80, comuniștii francezi se refereau la "Raportul Secret" cu ură, numindu-l “raportul atribuit lui Hrușciov”. În ciuda omisiunilor sale, discursul oferea o lectură tragică a istoriei sovietice în care Stalin era înfățișat sub forma unui maniac al puterii, crud și narcisist până la extrem.

Regim inspirat și condus de o ideologie, deci ideocratic, URSS se baza pe teza infailibilității partidului comunist și a statutului liderului său, văzut ca un fel de Dumnezeu. Era o teocrație cu veșminte seculare. Pentru Stalin, mitul rolului predestinat de conducător al partidului coincidea cu permanenta consolidare a propriei puteri. În timp ce-i omora pe cei din Vechea Gardă Bolșevică, pretindea că este cel mai loial discipol al lui Lenin. Al Doilea Război Mondial a contribuit la crearea imaginii sale supranaturale. Gafele enorme, lichidarea comandanților Armatei Roșii, precum și pactul infam cu Germania nazistă au fost trecute cu vederea de mulți, inclusiv de politicienii din Occident. Își crease imaginea unui strateg și om de stat înțelept. Stalin a declanșat Războiul Rece pentru a-și impune si păstra dominația asupra țărilor satelit ale URSS din Europa Centrală și de Est. Când comuniștii iugoslavi conduși de Tito l-au provocat în 1948, Stalin i-a excomunicat, numindu-i “o bandă de asasini și spioni”.

Paranoia sa finala l-a făcut să-și imagineze comploturi sioniste menite să-l ucidă și să nimicească socialismul. Către sfârșitul vieții, Stalin devenise liderul unor sicofanți abjecți, a căror singură grijă era simpla supraviețuire. Unul dintre aceștia era Nikita Hrușciov care, în septembrie 1953, a devenit prim-secretar al partidului. La început, impulsivul Hrușciov împărțea puterea cu ceilalți locotenenți ai lui Stalin. Sloganul lor era reîntoarcerea la principiul leninist al “conducerii colective”. Sute de mii de prizonieri ai Gulagului s-au întors la casele lor în timpul “dezghețului” de după 1953. Cu binecuvântarea Moscovei, Imre Nagy a inițiat în Ungaria un “Nou Drum” (New Course), iar propaganda isterică împotriva lui Tito a luat sfârșit.

Hrușciov era conștient de vulnerabilitatea poziției sale și a încercat să și-o consolideze prin punerea la cale a denunțării fostului tiran. Până în 1955, o comisie a lucrat în secret pentru a demonstra efectele și amploarea regimului terorii instaurat de Stalin. Președintele acestei comisii era istoricul de partid Piotr Pospelov, un fost apologet al lui Stalin. Hrușciov a profitat de cel de-al XX-lea Congres pentru a demola mitul lui Stalin. El a dezvăluit testamentul lui Lenin (care cerea înlocuirea lui Stalin la șefia partidului) și l-a distribuit delegaților. Peste câțiva ani, Mihail Gorbaciov, care fusese în sală, avea să menționeze, într-o discuție cu fostul ideolog al Primăverii de la Praga, Zdeněk Mlynář, efectul sfâșietor pe care discursul l-a avut asupra lui și asupra generației aparatcicului de partid. Alexandr Iakovlev, aliatul lui Gorbaciov și arhitectul politicii de glasnost, și-a amintit de eveniment ca fiind începutul renașterii sale politice. "Raportul Secret" a însemnat, printre altele, efortul de a înlocui stalinismul cu o versiune mai tolerantă și mai receptivă a bolșevismului. Textul iconoclast rostit de Hrușciov conținea in nuce justificarea reformelor lui Gorbaciov. Evident, prin prisma revoluțiilor din 1989 și a căderii URSS, discursul nu reprezintă un atac foarte categoric la adresa bolșevismului. Totuși, pentru 1956, la numai 3 ani de la moartea lui Stalin, documentul era zguduitor.

De ce s-a angajat Hrușciov în această acțiune? Mai întâi, teroarea politică se dovedise deja a fi neproductivă. Aparatul de stat și intelighenția se săturaseră să trăiască într-o teamă permanentă. Prin demolarea mitului lui Stalin și reabilitarea leninismului originar, Hrușciov propunea un nou principiu al legitimității. “Reîntoarcerea la Lenin” a devenit noul slogan. În acest scop, s-a creat o nouă imagine romantizată a lui Lenin. În al doilea rând, în acel moment, Hrușciov se lupta pentru putere cu staliniștii din conducerea partidului. Oameni ca Molotov, Malenkov sau Kaganovici condamnau eforturile lui Hrușciov de a reforma sistemul și vroiau să se debaraseze de el. În al treilea rând, exista un element personal, de natură psihologică: cu cât Hrușciov afla mai multe despre Marea Teroare în timp ce-și pregătea discursul secret, cu atât era mai indignat de crimele lui Stalin. Nu că nu ar fi știut dinainte despre multe dintre ele. De fapt, chiar el a luat parte la teroare, mai ales în Ucraina, dar a pătruns relativ târziu în cercul apropiaților lui Stalin și nu a fost la fel de influent ca ceilalți baroni.

Pe de altă parte, Hrușciov nu a criticat instituțiile bolșevice. Demonologia propusă de "Raportul Secret" prezenta favorabil un Stalin aflat la începutul carierei, care se opusese în mod corect lui Troțki și Buharin și care luptase pentru consolidarea socialismului. Mai târziu, datorită, în mare parte, influenței lui Beria, s-a angajat în acțiunile oribile descrise în discurs. Desigur, aceasta era o mistificare. Problema nu era numai personalitatea malignă a lui Stalin sau influența demonică a lui Beria, ci identificarea, în cadrul sistemului, a cauzelor catastrofei morale, politice și sociale a socialismului. În acest sens, "Raportul Secret" al lui Hrușciov nu a reușit să scoată în evidență aceste cauze profunde și a rămas la un nivel explicativ destul de superficial.

Până la sfârșitul vieții, chiar și după ce a fost eliminat în 1964 de către o conspirație neo-stalinistă, Hrușciov a rămas un bolșevic convins și nu a acceptat niciodată faptul că ambiția lui Lenin de a construi o societate perfectă, indiferent de costurile în vieți omenești, a fost cauza întregului dezastru. Cu toate acestea, deși frustrant de incomplet, "Raportul Secret" a inaugurat era reformării, a contra-reformării și a dizolvării totale a comunismului. Era numită de Czesław Miłosz a “Noii Credințe” luase sfârșit. Așa cum afirma unul dintre intelectualii de marcă ai Revoluției Ungare, dramaturgul Gyula Háy, în autobiografia sa "Născut în 1900": izbucnirile furibunde ale lui Hrușciov împotriva lui Stalin “au lăsat în urmă ceva ce nu poate fi negat - o dorință arzătoare care a acumulat forță timp de mai multe decenii, o dorință pentru umanitate”.

TaguriBlog, Vladimir Tismaneanu, Europa Libera

În exclusivitate