18 мая Конституционный суд РМ вновь продемонстрировал, что является полноценным и уж конечно самым влиятельным игроком в политических процессах последних месяцев. Высшая правовая инстанция решила, что указы Тимофти о снятии с должности трех ставленников Либеральной партии – министра транспорта Анатола Шалару, вице-премьера Иона Молдовану и главы агентства «Молдсилва» Иона Чебану – не соответствуют Основному закону. Таким образом, чиновники могут вернуться в свои кабинеты, которые они, возможно, и не успели покинуть – столь стремительной была реакция КС на запрос либерала Валериу Мунтяну.
 
Но гораздо интереснее другое: Суд отменил отставки указанных лиц, назвав не соответствующим Конституции законопроект, проголосованный 3 мая депутатами ПКРМ и ЛДПМ и предусматривающий расширение полномочия и.о. премьер-министра. Как раз на основании этого законопроекта Юрий Лянкэ и уволил трех либералов, что было закреплено указом Тимофти. Проще говоря, Конституционный суд заявил, что исполняющий обязанности премьера на то и является исполняющим обязанности, что не обладает тем же объемом полномочий, что и «нормальный» глава Кабинета министров. А значит, считают судьи КС, отставки незаконны.
 
Представители экспертного сообщества, считающиеся близкими к кукловоду или, по крайней мере, оппозиционно настроенными экс-премьеру Филату, горячо приветствовали решение Конституционного суда и отметили, что сегодняшнее событие сгущает тучи над головами Лянкэ и Тимофти. Автор этих строк, будучи принципиальным противником господина кукловода, тем не менее, согласен с мнениями своих идеологических оппонентов.
 
Да, как бы странно это ни звучало, я НЕ считаю решение Конституционного суда политически мотивированным. Более того, я согласен с тем, что и.о. премьер-министра и полноценный премьер-министр не могут обладать одинаковыми полномочиями. Соответственно, я согласен с мнениями тех экспертов и блогеров, которые предсказывают мрачное будущее господам Лянкэ и Тимофти.
В самом деле: получается, что президент подписал неконституционный указ (кстати, сразу после оглашения решения КС он, тем не менее, заявил, что действовал согласно Конституции; то есть, можно считать, что он не согласился с судьями). При этом и.о. премьера принял неконституционное решение об отставке трех чиновников и к тому же имел неосторожность публично заявить, что его шаг политически мотивирован.
 
При большом желании – а оно обязательно найдется, например, у Михая Гимпу, - решение КС можно обернуть в отставку Юрия Лянкэ и импичмент Николаю Тимофти. За последнее время главный либерал Молдовы уже пригрозил президенту отставкой, а потом заявил, что было бы неплохо организовать в стране досрочные парламентские выборы.
 
Словом, сейчас Либерально-демократическая партия дала своим противникам справа и слева превосходную возможность для сведения счетов. Тот же Гимпу может заявить в парламенте, что, раз Лянкэ в должности и.о. премьера пошел на неконституционный шаг, то он недостоин быть полноценным премьером. И тогда господин Лянкэ может повторить судьбу своего партийного и правительственного шефа, а Партия коммунистов, я уверен, поучаствует в голосовании и не упустит шанса сделать еще один решительный шаг к досрочным выборам.
 
А затем тот же Гимпу может поднять вопрос об импичменте Тимофти, допустившем подписание неконституционного указа. И ведь отставка трех либералов не единственный ляп. Вспомним, что 22 апреля КС назвал неконституционным назначение Филата в качестве кандидата в премьеры и даже сохранение его в качестве и.о. Конечно, с импичментом будет сложнее – нужно больше голосов, чем для отстранения премьера.
 
Я не берусь прогнозировать поведение ПКРМ, коль скоро Владимир Воронин на днях заявил, что «коммунисты за Тимофти не голосовали, пусть эти партии (бывшего альянса) сами с ним разбираются». Но все-таки мне кажется, что и тут ПКРМ не откажет себе в удовольствии снести еще одну голову в ненавистном правящем конгломерате. И если Тимофти будет отправлен в отставку, Молдова побьет абсолютный мировой рекорд – ни президента, ни спикера, ни премьера, ни генпрокурора. В этих условиях будет несложно объяснить «городу и миру», почему стране нужны досрочные выборы, но проблема в том, что подписывать соответствующий указ будет некому – и.о. спикера станет и.о. президента и подпишет и.о. указа?

În primul rînd că ofensiva anti-europeană rezolvă nevoia de alibi-uri, dar nu rezolvă păcatele naţionale capitale. Nu UE a făcut datoriile nebuneşti ale statului britanic sau italian sau grec. Adevărat, euro a provocat falimentarea sistemelor financiare naţionale, dar asta pentru că sistemele financiare naţionale erau deja în faliment nedeclarat. Euro n-a făcut decît să aducă la lumină o situaţie preexistentă.

Nu UE a făcut societăţile vest-europene să se adîncească în lipsă de ambiţie şi productivitate. Şi nici societăţile est-europene să se auto-distrugă în vacarmul toxic al politicii nihiliste şi al incompetenţei generalizate. Cazul Moldovei e tipic: un stat care face paşi spre Europa dar termină benzina şi se întoarce la adevăratul ei drum - la anarhia politică cu profitori locali şi beneficiari ruşi.

Oricît ar fi fost de ezitantă şi indolentă Uniunea Europeană, nu ea e autoarea masacrului politic de la Chişinău. Porcăria e un produs local instrumentat de ambiţiile neîncetate ale Rusiei şi pus în scenă de mici împăraţi raionali, genii proaspete de periferie şi alte figuri patriotice locale.

Moldovenii nu sînt o trupă izolată. Societăţile sudului şi sudestului european nu sînt cu nimic mai prejos. România a procedat frăţeşte şi continuă un joc pervers în relaţia cu UE. După orgia anti-democratică de astă vară, cînd noul guvern socialist a luat păpuşa democratică de păr şi a tîrît-o prin toate noroaiele, a urmat specialitatea casei: ipocrizia pro-europeană. Vă iubim, sîntem europeni, vrem banii voştri, dar numai dacă îi putem fura. Iar dacă nu-i putem fura sau nu-i putem fura atît cît am dori, nu ne atingem de ei.

Absorbţia fondurilor europene continuă să fie respinsă de autorităţile româneşti, cu zîmbetul unui clan care nu are chef să renunţe la fraudă pentru a se apucă de muncă, fie şi pe un salariu bun. De ce ar prospera comunităţile locale, cînd asta ar însemna mai puţin control feudal asupra regiunilor supuse voievozilor politici? Nu există răspuns şi, în aceste condiţii, România continuă să joace rolul celui mai mare contestatar european al dezvoltării naţionale interne. În acest caz, secretul refuzului de aliniere europeană e beneficiul politic al subdezvoltării.

Doar subdezvoltarea garantează un control politic strict, în care alegerile democratice sînt, odată la patru ani, un joc de matematică reginonală cu rezulatul comandat. De toate astea, nu e vinovată Uniunea Europeană. Cum nu e vinovată nici de descalificarea profesională lentă dar implacabilă a societăţilor occidentale. Orgia anti-românească şi anti-bulgărească instrumentată de presa şi politicienii englezi stă pe un adevăr de care nu vrea să se atingă nimeni: degradarea gravă a educaţiei şi a muncii în Marea Britanie.

Educaţia nu mai e o dorinţă în rezervaţiile în care dospeşte fosta calsă muncitoare britanică, dar e un fetiş în rîndul claselor mai avute care îşi trimit copiii la şcoli în care nu se învaţă nimic în afară de arta de a emite pretenţii în baza unei diplome care atesă că deţinătorul nu se pricepe la nimic. Sistemul educaţional britanic e încă în viaţă. În schimb, sistemele educaţionale est-europene, perfect reprezentate de mascarada românească, s-au născut moarte şi defilează distribuind certificate de deces profesional unei  generaţii irecuperabile.

E Uniunea Europeană autoarea acestui regres în masă? E Uniunea Europeană interesată de ascensiunea acestei dorinţe de  subjugare, inferioritate pe scena mondială şi repaos subvenţionat? Asta are trebui să întrebe, în public, politicienii şi mediile de informare. Fie că sînt europeni entuziaşti, fie că sînt sceptici recenţi. Şi dacă tot am devenit naţiuni consumatoare de spectacol şi societăţi în care viaţa e înlocuită de mersul filmelor, celebrităţilor şi vedetelor, ar merita să repetăm întrebarea pusă, într-un film celebru, de un actor britanic: ce au făcut romanii pentru noi? Ce au făcut în afară de apeducte, şosele, poduri, legi, biblioteci, şcoli, monede, administraţie, case, ferme, porturi, comerţ, unelte, alfabet, ordine, oraşe, arte, încălzire municipală, hărţi, arhitectură, amfiteatre? Ce au făcut, în afară de toate astea? Nimic!

Едва закончились долгие майские праздники, как молдавское общество снова окунулось в пучину политических пертурбаций, которые все никак не прекратятся с самой зимы. За последние дни успело произойти немало событий. Тимофти отказался промульгировать законопроект о Конституционном суде, зато одобрил проект о возвращении старой избирательной системы, о повышении избирательного порога с 4% до 6%, о расширении полномочий и.о. премьер-министра и о переподчинении Национального антикоррупционного центра правительству.
 
Не успела начаться рабочая неделя, как один из независимых депутатов Михай Годя, о котором говорят, что он близок к Плахотнюку, подал в Конституционный суд запрос с требованием признать неконституционной отмену смешанной избирательной системы и повышение порога на выборах. Не прошло и нескольких часов, как КС уже ответил Годе, отклонив его запрос. Молдова вновь подтвердила почетное звание страны-метеора!
 
Правда, другому просителю – Михаю Гимпу, ставшему завсегдатаем Конституционного суда, высшая правовая инстанция пока не ответила. Напомню, что главный либерал требует признать не соответствующими Основному закону положения о расширении полномочий и.о. премьера. Страна замерла в ожидании, ибо прошлый запрос Гимпу по поводу правомочности выдвижения Филата кандидатом в премьер-министры закончился красной карточкой лидеру ЛДПМ и перевернул с ног на голову политический расклад в правящей верхушке, открыв дорогу к тактическому сближению «зеленых» с ПКРМ.
 
Наконец, 14 мая партия Филата выдвинула в премьеры Юрия Лянкэ, а 15 мая Тимофти официально назначил его кандидатом, дав 15 дней на представление команды и программы. Коммунисты сразу обозначили свою позицию: за кандидата от ЛДПМ они голосовать не будут. Представитель ДПМ Андриан Канду, которого называют фином Плахотнюка, намекнул, что их партия тоже может отказать Лянкэ. О Гимпу и говорить не приходится – кажется, будто партия Филата для него стала хуже коммунистов. Социалисты Додона тоже заявили об отказе. Если принять за основу эти высказывания и предположить, что они не изменятся на момент голосования в парламенте, то даже без калькулятора видно, что за Лянкэ в лучшем случае проголосуют только ЛДПМ, «реформированные» либералы и, возможно, группа Мишина, считающаяся близкой к «зеленым». То есть 31+7+3. Недобор.
 
Строго говоря, с 15 мая начался новый отсчет 45 дней, в течение которых должен быть одобрен или отклонен (дважды) новый премьер. Значит, примерно к концу июня мы увидим, будут ли в Молдове досрочные парламентские выборы или нет. Я не берусь давать точные прогнозы по развитию ситуации – как минимум, по двум причинам. Во-первых, последние месяцы показали, что молдавские политики в массе своей не склонны быть последовательными, не мыслят тактически грамотно и действуют почти всегда ситуационно, так что полтора месяца – просто-таки огромный срок для блиц-политики. Во-вторых, беспрецедентное давление западных структур на бывший альянс и приказной тон из Брюсселя и Страсбурга показывают, что саммит «Восточного партнерства» в Вильнюсе для ЕС и Совета Европы превыше всего, в том числе политического кризиса в РМ.
 
Европейские функционеры не понимают или делают вид, что не понимают, элементарную вещь: сохранение нынешней конфигурации власти в Молдове означает замораживание кризиса и всех существующих противоречий, имеющих прямое воздействие на демократические институты власти. Именно замораживание, а не урегулирование. Причем даже в Европе раздаются взаимоисключающие заявления. Так, депутат Европарламента Грэм Уотсон сказал, что у Молдовы очень мало шансов подписать хотя бы один документ в Вильнюсе. Это в корне отличается от того, что до сих пор утверждали чиновники вроде Фюле или Эштон. Но «дерзость» Уотсона вряд ли изменит общий благостный настрой Брюсселя, который не откажется от попыток слепить новый правоцентристский альянс в Молдове ради «чего-нибудь» в Вильнюсе.
 
И еще: в последние дни обозначились косвенные признаки того, что давление Кукловода и его внутренних и внешних лоббистов на Филата и Партию коммунистов не только не прекратится, но и может возрасти. Во-первых, уголовное дело в отношении начальника Налоговой инспекции Николая Викола (считается человеком Филата) передано в суд. Во-вторых, близкие к Плахотнюку аналитики и блогеры начали новую волну диффамации ЛДПМ и ПКРМ, а это, я уверен по опыту последних месяцев, говорит о двойственности положения олигарха: он одновременно нервничает и гневается, не стесняясь в средствах. Ясно только одно: до окончания борьбы в верхах еще весьма далеко.

Uniunea Europeană are o presă tot mai proastă la popor. Cu alte cuvinte, lumea nu mai crede automat că UE e noul nume al raiului pe pămînt. Iar simţămintele populare contează, de fapt, mult mai mult decît editorialele comentatorilor profesionişti. Tocmai de această retragere populară trebuie să se teamă Uniunea şi tocmai de această retragere populară ar trebui să se teamă chiar popoarele statelor membre. Dar asta numai dacă societăţile ar fi un pic ajutate, cu explicaţii sincere, de politicieni şi comentatori responsabili.

E simplu să constaţi că UE nu livrează şi că are problemele pe care le are, la un moment dat, orice organism politico-economic. Da, UE e birocratică şi auto-centrată. Da, funcţionarii UE sînt, într-o proporţie sufocantă, maşini de tors retorică şi oportunism. Da, aroganţa politică a Uniunii a iritat societăţi obişnuite să se supună doar autorităţilor naţionale alese (deşi aceleaşi societăţi se supun şi încolonează, fără să crîcnească, duse de idei ambalate şi impuse de o presă mult mai puţin aleasă). Tot sau aproape tot ce se spune, deodată, despre rugina UE e adevărat.

Lentoarea instituţiilor europene devine, adesea, paralizie consimţită şi sistematizată. Discursurile liderilor europeni nu au ecou pentru că, de cele mai multe ori, nu conţin nimic inteligibil.  Ambiţiile Uniunii au crescut pînă la limita megalomaniei şi au produs, în consecinţă, o suită de şantiere faraonice în care singura urmă de viaţă e o eternă organizare de şantier. Aşa zisa politică Externă Europeană e, de pildă, o ficţiune perfect organizată şi ignorată de toată lumea, de la marile puteri la proprii susţinători.

Scepticismul a fost agravat de criza financiară, care a dat de pămînt cu zona euro şi a lăsat să se ridice dintre dărîmături ideea după care, în lipsa euro, state ca Italia, Grecia, Spania şi Portugalia, ar fi suferit de o răceală uşoară, nu de cancer generalizat. Şi, într-adevăr, actul de acuzare e întemeiat. Economii mult mai puţin active şi productive decît motorul german au fost absorbite, prin alinierea la moneda euro, într-o competiţie fără şanse cu motorul german. Aproape totul pare să vorbească, după 2009-2010, despre criza europeană a Uniunii Europene. Pînă şi Franţa, geamănul secund al cuplului fondator al UE, nu mai poate trăi relaţia siameză cu Germania fără să critice excesul de austeritate şi europenitate al guvernului Merkel.

Presiunea sceptică e generalizată: de la extremele vestice şi estice, vin scepticismul agresiv britanic, respectiv temerile săracilor foşti comunişti care se codesc, acum, în faţa euro şi a austeritatăţii permanente.

Ceva mai la est, statele niciodată evadate din orbita rusă se îndepărtează de vest. Moldova pierde terenul cucerit. Georgia, Armenia şi, mai ales, Ucraina pierd şi terenul necucerit. Din sud, urcă un val de furie provocat de accidentele sinistre ale crizei financiare care au nimicit decenii de prosperitate nepăsătoare în Spania, Italia şi Grecia, plantînd pe terenul pîrjolit şomaj şi, în special, şomaj juvenil.

Uniunea Europeană e copleşită de reproşuri, iar replicile palide care invocă idealurile comunitare nu conving şi nu au cum să convingă societăţi care se întorc la cea mai brutală realitate. Tocmai aici, între adevărurile finale şi brutale, ar trebui să fie rostite, însă, cîteva adevăruri care spun cu totul altceva. E în primul rînd sarcina politicienilor şi a presei naţionale să o facă. Adevărat, pentru asta e nevoie de un curaj vecin cu nechibzuinţa dar, măcar după definiţia ideală, politicienii şi presa sînt datori să fie sinceri în momentele cele mai critice. Altfel, contestaţia în bloc sau îndepărtarea de UE rămîn singure şi duc tot acolo: spre dezastru. Ce ar fi, deci, de spus?

Teatrul „Pygmalion” din Viena se află în apropiere de Donaukanal, prin care Dunărea ia în paranteză arondismentul 20 al capitalei austriece, ca pentru a o scoate la braţetă în lume. La peste 3.000 km distanţă pe cursul apei – în aval, pe Dunăre, şi apoi în amonte, pe Prut –, Cernăuţii, un alt oraş aparţinând cândva coroanei habsburgice, îi vine în întâmpinare trimiţându-şi fiii şi fiicele „la Viana” (cum se zicea pe vremurile lui Constantin Stere), spre a-şi lega de aceasta numele, de-ar fi să-i amintesc doar pe Mihai Eminescu sau Paul Celan. Altfel spus, Viena a fost şi rămâne un passage obligatoire pentru toţi cei care, porniţi să spargă cadrul naţional, dar numai după ce l-au format(at), ţintesc universalitatea.

Cotul pe care l-am făcut în alineatul de mai sus e chemat să-l introducă în scenă pe artistul plastic Anatol Rurac, originar din s. Stănileşti, regiunea Cernăuţi, ieşit de pe băncile Facultăţii de Litere a Universităţii din Cernăuţi şi – nu mai puţin important! – din atelierul maestrului Mihai Grecu, la vernisarea expoziţiei căruia, în foaierul teatrului „Pygmalion” (director – Tino Geirun), am avut onoarea să iau parte, ba chiar să şi vorbesc, în Ziua Europei, pe 9 Mai curent. (Între paranteze amintesc că evenimentul a fost posibil graţie sponsorizării dlui Fritz Lind, cel care va anunţa solemn, profitând de ocazie, despre crearea unui parteneriat austriaco-moldovenesc, în prezenţa ambasadorului Republica Moldova la Viena, dl Valeriu Chiveri.) Un cu totul alt fel – deloc patetic şi mai puţin marcat ideologic (cum s-a întâmplat în Piaţa Marii Adunări Naţionale din Chişinău, în seara aceleiaşi zile de 9 mai, la concertul lui Iosif Kobzon şi Lev Leşcenko) – de a cinsti memoria celor care au transformat Bătrânul Continent într-o Europă a popoarelor.

În faţa unui public select, alcătuit în mare parte din membrii diasporei basarabene, dar şi din personalităţi ale vieţii culturale vieneze, evenimentul s-a desfăşurat pe câteva planuri, de la inaugurarea propriu-zisă a expoziţiei pictorului Anatol Rurac, la un spectacol de muzică vieneză şi poezie basarabeană (excepţional, felul Luminiţei Anton de a recita din Grigore Vieru!), pentru a culmina cu prezentarea amănunţită a sculpturilor miniaturale ale americanului Tim Holmes (n. 8 mai, 1955), de departe marele absent al serii. (Păcat doar că prezentarea de carte, preconizată  la început, a fost împinsă în afara „programului oficial”, ceea ce nu înseamnă că moldovenii au plecat acasă cu mâinile goale – care cu romanul Ţesut viu. 10 x 10, care cu antologia a-z.best, care cu ediţia germană a Yin Time-lor…) În teatrul îmbrăcat în negru, de la foaier la micuţa sală de spectacole, unde erau expuse sculpturile lui Tim Holmes, sobrietatea şi rafinamentul erau la ele acasă, iar discursurile păreau şi ele croite din materia din care se fac fracurile diplomaţilor.

Într-un cuvânt, vernisajul a stat sub semnul lui ut pictura poesis, nu doar fiindcă cele două arte şi-au dat întâlnire în seara zilei de 9 mai în incinta Teatrului „Pygmalion”, ci mai cu seamă graţie picturii propriu-zise profesate de Anatol Rurac. O pictură al cărei limbaj se apropie de cel al poeziei abstracte, de înalt voltaj ideatic, şi care sfidează ochiul „leneş” deprins cu răspunsurile de-a gata, corupt de tradiţia „păşunistă” a locului, căreia pictorul i s-a sustras de la bun început. Pânzele lui Anatol Rurac nu răspund, (se) întreabă! Doar că privirea spectatorului trebuie să aibă acuitatea unui ac pus pe discul de vinilin (vă mai aduceţi aminte de vechile aparate de reprodus: patefonul, radioul ş.a.?!), pentru a scoate râvnita muzică a sferelor – deloc întâmplător, criticul Vladimir Bulat vorbeşte despre „cromatica selenară uneori, solară altă dată” a artistului plastic basarabean, şi tot el afirmă: „Devine clar: există o cheie, un cifru ascuns, nemărturisit nimănui. Iar dimensiunea oarecum mistică chiar că nu poate fi tăgăduită…”

…Privită pe fundalul negru al foaierului Teatrului „Pygmalion”, transformat peste noapte în galerie, pictura eminamente experimentală a lui Anatol Rurac pare a fi îmbrăcată în smoching – să fie acesta primul semn al clasicizării? Pe când o expoziţie la Academia de Arte Frumoase de la Viena, Berlin sau Paris?!

Un sondaj realizat de Eurobarometru, Agenția de Statistică a Comisiei Europene, constată o scădere substanțială a încrederii în Uniunea Europeană. Nimic nou pentru un stat membru UE ca Marea Britanie, unde scepticismul față de tot ce e UE rămîne o tradiție constantă. Elementul surpriză vine din procentajele constatate în state membre sudice, în primul rînd Spania, Italia și Portugalia. Încă mai surprinzătoare pare creșterea pesimismului într-un stat membru ca Polonia, unde criza economică a fost relativ ponderată. Datele sondajului au fost preluate de numeroși comentatori care au ajuns rapid la concluzii grave: UE e în declin, iar cetățenii din statele membre regretă prezența în Uniune.

Curba descendentă a procentelor nu poate fi contestată. Aproape peste tot, într-un fel sau altul, pe o temă sau alta, ideea europeană e în dificultate. Dar ce anume ne spun, mai precis, sondajele? Concluzia nediferențiată după care europenii s-au supărat pe Europa e suspect de asemănătoare cu dorințele, editorialele și platformele grupurilor, presei și partidelor care nu iubesc, din principiu, UE. Evident, dreptul la opinie rămîne în picioare și, din acest punct de vedere, ideea după care orice ziar, partid sau cetățean care nu crede în UE e un înapoiat e o prostie. Asta nu înseamnă, însă, că datele care vorbesc despre scăderea încrederii în UE duc invariabil spre o singură concluzie.

Iritarea statelor membre sudice e, evident, explicabilă. Italia, Spania, Grecia, Cipru au fost lovite dur de criză și au văzut în programele de austeritate o năpastă impusă de adoptarea monedei euro. Argumentul e serios dar el nu e totuna cu respingerea integrală a UE. Sondajul nu spune nimic despre ce opinie au cetățenii statelor sudice față de cîștigurile aduse de UE.

Dezvoltarea spectaculoasă a infrastructurii în statele membre sudice (de la autostrăzi la viaducte și rețele de internet) e rezultatul covîrșitor al fondurilor europene. E greu de crezut că italienii sau portughezii nu știu acest lucru. Cînd dau vina pe euro, sudicii protestează de fapt împotriva unei decizii politice. E, în primul rînd, cazul ciprioților care au văzut cu ochii lor cum decizii explicite ale instituțiilor europene au strivit sistemul bancar intern și au adus într-o situație disperată depunătorii privați. E foarte posibil ca nemulțumirea sudicilor față de UE să fie, de fapt, nemulțumirea față de efectul uniunii monetare asupra economiilor naționale și nu o contestație generală a tot ce e UE.

Creșterea scepticismului polonez pare inexplicabilă pentru o țară care a traversat bine criza și a folosit în mod remarcabil fondurile europene. E de crezut că intensificarea procentelor sceptice nu e altceva decît expresia unei temeri față de proiectul aderării la moneda euro. Evident și polonezii au fost martorii șocurilor succesive prin care au trecut statele membre ale zonei euro și au, deci, motivse să fie prudenți. Indiferent de cauze, criza din zona euro a făcut din euro o variantă discutabilă. Distanța între entuziasmul automat de acum cîțiva ani și ezitările aduse de accidentele monedei euro e măsurată tocmai de creșterea procentajelor sceptice.

Datele din ultimul sondaj de amploare Eurobarometru nu pot fi simplificate de concluzia pesimistă sub care sînt prezentate de o presă grăbită sau de partide populiste. Însă, sondajul trebuie înțeles și la Bruxelles. Societățile europene au ieșit, într-un fel sau altul, din faza optimismului automat și arată că sînt instanțe critice. Replica lor trebuie respectată. Ea spune că nici Uniunea Europeană nu are dreptul să se considere o construcție mult peste gîndirea cetățenilor ei.

 
Вокруг Праздника Победы в нынешнем году сгустились тучи скандалов. За несколько дней до организации концерта с участием молдавских и российских звезд стало известно о том, что совсем рядом с площадью Великого национального собрания, у памятника Штефану чел Маре, состоится контрманифестация с участием противников Дня Победы.
 
Еще больше масла в огонь подлило известие о том, что куратором концерта является российское посольство, а в Кишинев 9 мая прибудет «любимый» многими молдавскими политиками российский вице-премьер Дмитрий Рогозин. Полный набор предпосылок для того, чтобы праздничный концерт стал ареной очередного политического противостояния в обществе. Слава Богу, что противостояние осталось на уровне словесного и не перешло в горячую фазу.
 
В этом контексте надо проанализировать поведение полиции. Снова приведу для сравнения методы работы органов правопорядка Берлина. В первую очередь, в немецкой столице, в отличие от Кишинева, разрешение на митинги выдает не мэрия, а сама полиция, что значительно снижает вероятность вынесения политизированных решений.
 
Кроме того, берлинские полицейские ни за что не позволили бы провести две полярные по духу манифестации, если их разделяют какие-нибудь 100 метров. Насколько мне известно, разрешение на проведение концерта было подано первым, а значит, подавшие следом унионисты (именно они составили костяк противников праздника) должны были получить разрешение на митинг в другом месте – опять же по канонам берлинской полиции. При этом люди в форме должны были бы пресечь любые возможности пересечения маршрутов двух акций, а в данном случае – не должны были разрешать контрманифестантам внезапно менять место «дислокации» и отходить от памятника Штефану в сторону Арки.
 
В общем, я бы настоятельно рекомендовал молдавской полиции пройти тренинги у немецких коллег. Однако нельзя назвать действия кишиневских стражей исключительно непрофессиональными, это было бы несправедливо. Заграждения, выставленные по всему периметру площади, были крепкими. Скромный, но шумный митинг противников праздника был отделен от остальных людей несколькими рядами полиции.
 
Правда, мегафоны и вувузелы портили впечатления от концерта, но думаю, что это должно было беспокоить самих унионистов, ведь числом они в несколько десятков, а то и сотен раз уступали тем, кто пришел послушать песни военных лет. Кстати, весьма показательный контраст, не правда ли? И в числе сторонников праздника были люди всех национальностей, в том числе титульной, вопреки некоторым утверждениям, прозвучавшим с экранов телевизоров.
 
Снова скажу: слава Богу, что противостояние на площади ограничилось свистом и улюлюканьем. Мне страшно представить, что бы случилось, прорви кто-нибудь кордон. Во всяком случае, многократное численное превосходство сторонников праздника не оставило бы его противникам ни одного шанса. А господа унионисты удивили в другом: во-первых, когда со сцены зазвучал гимн Молдовы «Limba noastră», они не прекратили свистеть и гудеть. Во-вторых, по окончании акции они побросали флаги, в том числе румынские, и ушли восвояси. Как это прикажете понимать?
 
Можно сколь угодно говорить о русской оккупации и предлагать оккупантам вернуться домой, обвиняя их в неуважении к молдавскому государству, но зачем, скажите на милость, самим так открыто пренебрегать символами этого государства? Вопрос повисает в воздухе. Да я особо и не жду на него ответа. Собственно, общество показало отношение к празднику – и разница в числе людей по обе стороны заграждения тому яркое свидетельство.