Linkuri accesibilitate

Ernest Vardanean

Вышеградская группа (Польша, Чехия, Словакия и Венгрия) противопоставляет себя Брюсселю и, в частности, проводит предварительные совещания перед крупными заседаниями ЕС. Директор Института стратегических оценок Сергей Ознобищев уверен, что данные процессы говорят о разочаровании жителей этих стран. «В демократических идеалах Единой Европы в Польше если не разочаровались полностью, то поставили их под сомнение. Будет определенный откат», - сказал эксперт «Газете».

Издание напоминает, что наиболее конфликтным моментом остается политика Евросоюза по приему беженцев. Тот же Виктор Орбан объявлял Среднюю и Восточную Европу «зоной без мигрантов», а беженцев называл «мусульманскими захватчиками». Аналогичные претензии озвучивал и польский премьер Матеуш Моравецкий во время визита в Будапешт в начале января. «Что касается миграционных квот, которые навязывают странам Евросоюза, мы решительно отвергаем такой подход, поскольку он идет в разрез с суверенным правом выбора государств-членов. На наш взгляд, принимать такого рода меры Европейская комиссия не имеет права», - сказал польский премьер.

«Сегодня ссора с Брюсселем объективно выгодна. С этого года заканчиваются дотации Евросоюза Восточной Европе и страны оказываются с обязанностями, но без дотаций, а это уже гораздо менее интересная реальность, чем была до этого», - пояснил доцент кафедры политической истории МГИМО Кирилл Коктыш.

Лидеры стран Вышеградской группы считают, что в не столь отдаленном будущем ситуация коренным образом изменится. По мнению Виктора Орбана, к 2030 году «Евросоюз будет финансировать преимущественно Германия и страны Вышеградской четверки». Однако он дал понять, что рассчитывает на дальнейшее поступление дотаций Евросоюза в экономики региона. И пригрозил, что, если восточноевропейские страны не получат эти средства, они найдут другой источник. «Если ЕС не сможет обеспечить нам финансирование, мы обратимся к Китаю», - объявил Орбан.

Итак, почему (воз-)родился европейский консерватизм? Кто-то называет его правым популизмом, кто-то национализмом, но сути это не меняет – значительная часть европейцев склоняется к экономическому эгоизму, национализму, ксенофобии, исламофобии, гомофобии и другим явлениям, чуждым либерализму. Не забудем еще о победе консерватора и протекциониста Трампа в США. Да еще о предстоящем выходе Великобритании из Евросоюза. И о росте ультраправых настроений в Германии – «что-то пошло не так», скажут некоторые.

Как считают американские ученые Рональд Инглхарт и Пиппа Норрис, реакция менее образованных белых мужчин старшего возраста на культурные изменения, в том числе на приток иммигрантов, лучше объясняет всплеск популизма, чем экономическая незащищенность. «Именно поэтому… Трамп стал президентом США, а британцы выбрали Brexit. Культурные изменения и экономический спад, от которого страдали трудящиеся, усилили недовольство. А финансовый кризис открыл путь популистской волне», - пишет газета «Ведомости».

По мнению экспертов, прекращение или ослабление негативных процессов в социальной и экономической жизни может свести популизм на «нет», однако есть два серьезных препятствия. Во-первых, последствия таких явлений, как «Брексит» или победа Трампа, пока не проявились в полной мере. «Конец глобального лидерства США – потенциально разрушительное событие», - говорится в материале.

Во-вторых, долгосрочные факторы уязвимости, такие как высокий уровень неравенства и низкая экономическая вовлеченность трудоспособного населения в США или иммиграционные риски, продолжают действовать до сих пор. «Вероятно, возрастет нагрузка на экономику в связи со старением населения. По всем этим причинам вероятность сохранения волны популистского гнева слишком высока», - отмечают «Ведомости».

Между тем, консервативная «тень» США нависла над Европой не только из-за избрания Трампа, но и из-за личности его бывшего ключевого советника Стивена Бэннона, отправленного в отставку летом 2017 года. Бэннон стал своего рода духовным отцом европейских правых популистов и радикалов, т.к. не стеснялся открыто проповедовать то, о чем в либеральной Европе по-прежнему говорить неприлично. Или почти…

В общем, «гуру» совершил в марте европейское турне и встретился со всеми ведущими «плохими парнями» (или девчатами), как-то: Национальный фронт Марин Лё Пен, «Альтернатива для Германии», правые радикалы Швейцарии (как видите, даже в этой богатейшей стране они есть, так что левые или правые крайности отнюдь не всегда объясняются бедностью).

Бэннон, в частности, был приглашен на съезд Национального фронта в Лилль, где держал довольно жесткую речь, призвав европейских единомышленников не бояться упреков в расизме. «Пусть вас называют расистами, пусть вас называют ксенофобами. Носите это как орден», - цитирует Бэннона «Газета». Он пытался придать «трампизму» идеологическую базу, основанную на изоляционизме и американском национализме, а либералы считают эту идеологию символом протекционизма, национализма и неприятия к СМИ.

Либеральная газета The New York Times полагает, что Бэннон, используя проблему мигрантов, хочет объединить правых популистов Европы, включая националистов Франции, Германии, Польши, Венгрии, Австрии, а с недавних пор еще и Италии. «При всей разности идеологических платформ и постулатов этих партий всех их объединяет негативное отношение к Европейскому союзу, а также радикальные идеи в вопросах миграции», - пишет «Газета».

Более того, ведущий научный сотрудник Института Европы РАН Борис Гуселетов не исключает, что Бэннон неофициально продвигает повестку Белого дома: «Учитывая, что американцы пошли на обострение отношений с ЕС, их, по-видимому, устроит ослабление Евросоюза как единого института, и в этом смысле заигрывание и поддержка евроскептиков вписывается в такую картину».

Для лучшего понимания ситуации (в особенности того, что это всерьез и надолго) предлагаю читателям две замечательные аналитические публикации. Первую на сайте «Газеты» написали два российских эксперта: кандидат политических наук Кирилл Петров и старший научный сотрудник Всероссийской академии внешней торговли Александр Зотин. Вот несколько ключевых мыслей (настоятельно рекомендую прочитать всю статью):

В англо-саксонских системах деформируется консенсус мейнстримных партий в виде разрыва союза между консерваторами и либералами. В европейских континентальных политических системах рушится союз между консерваторами и социалистами, устоявшийся в эпоху после окончания холодной войны.

…Чем серьезнее разрыв между бедными и богатыми, тем выгоднее для бедных стратегия перераспределения (а вовсе не… роста ВВП, так как плоды этого роста в условиях высокого неравенства достаются практически исключительно богатым). Последнее и есть экономический популизм.

Правый популизм концентрируется на национализме и протекционизме и, соответственно, фокусируется на перераспределении рабочих мест от мигрантов или слишком открытых зарубежных рынков труда в пользу местного населения. Левый популизм концентрируется на классовой борьбе и декларирует необходимость перераспределения дохода от богатых слоев к бедным. Гибридный популизм (Национальный фронт во Франции) использует оба приема.

Происходит слом предпочтений глобального капитала. Производство становится все более капиталоинтенсивным и всё менее трудоинтенсивным, аутсорсинг в страны с дешевой рабочей силой становится всё менее выгодным, а фактор близости к рынкам сбыта – всё более значимым. Популистская риторика Трампа о переводе производства из Мексики и Китая обратно в США иногда начинает совпадать с интересом крупных корпораций.

Вторая публикация написана влиятельным американским изданием The Foreign Policy. Ее перевод предлагается агентством «Регнум». Вот ключевые мысли оттуда (излишне говорить, что эту статью я тоже рекомендую прочитать полностью):

Разделение политических позиций между правоцентристами и правыми популистами можно наблюдать в Венгрии, Польше, Чехии, Австрии, Испании и Нидерландах. В настоящий момент такая тенденция угрожает стать нормой в большинстве ключевых демократий ЕС: Италии, Франции и Германии.

В посткоммунистических странах новые левые всё еще не могут укорениться в политическом мейнстриме, регион до сих пор остается слишком консервативным. Спустя три десятилетия после падения коммунизма посткоммунистические партии кажутся неспособными получить какую-либо значительную поддержку (за исключением Чехии).

…Рабочий класс, который не чувствует того, что левые представляют его интересы, оказывает поддержку популистским партиям, в результате чего единственной альтернативой остаются правоцентристские партии. Таким образом, европейский политический спектр был сведен к господствующим правоцентристским партиям и правым популистам.

По большому счету, добавить тут нечего, но картина всё-таки не будет полной, если не провести более глубокого анализа ситуации в Венгрии, Италии и Германии, а именно: каков там «свежий» послевыборный расклад? И нелишним будет вернуться к теме Брексита.

Часть 1

Читайте также:

Итоги 2017 года. Центрально-европейская Фронда: Австрия в Штрахе / Славянский бунт

Призраки Австро-Венгрии. Консервативная революция в Центральной Европе. Часть 1 / Часть 2

* Мнения автора, высказанные в блоге, не обязательно совпадают с позицией редакции Radio Europa Liberă

Пока мировое сообщество продолжает пристально следить за разворачиванием очередного кризиса вокруг Ирана из-за выхода США из ядерной сделки, я обращусь к теме, которая не носит такого острого конфронтационного характера, но оттого отнюдь не менее интересна. Речь о продолжении цепочки событий в Центральной Европе, которые с недавних пор стали условно именоваться «консервативной революцией». Венгрия, Польша, Австрия, в меньшей степени Чехия, теперь Италия, плюс рост крайне правых настроений в Германии. Всё это слишком серьезно и масштабно, чтобы списывать на предвыборные лозунги или влияние извне.

«Пионером» долгосрочного процесса «консервации» социально-политических устоев в центрально-европейских странах считается Венгрия, где правительство Виктора Орбана с 2010 года постепенно «закручивало гайки» в отношениях с прессой и судебной системой. Однако по-настоящему резонансным считается поведение Польши, где ультраконсерваторы в лице партии «Право и справедливость» и ее лидера Ярослава Качиньского продолжает «путинизацию» страны (как выражаются оппозиционно настроенные поляки и западные журналисты).

Полагаю, европейской бюрократии особенно обидно видеть такое «недостойное» поведение Польши, учитывая, что Варшава остается крупнейшим получателем европейской финансовой помощи среди стран бывшего социалистического блока. К тому же Польша всегда была для Европы и США «любимым ребенком», которому уделялось повышенное внимание в годы «холодной войны» с учетом значимости этой страны для СССР. В конце концов, именно «Солидарность» в 1980-1981 годах нанесла ощутимый удар по восточному блоку, а свободные выборы в июне 1989 года в Польше и Венгрии (кстати!) запустили быстрый процесс развала Варшавского договора.

И вот сегодня Польша неформально возглавляет антилиберальную и антииммигрантскую Фронду против Брюсселя и «старой Европы». Еще в декабре 2017 года комитет Европарламента по гражданским свободам поддержал решение Еврокомиссии по запуску процедуры имплементации санкций в отношении Польши на основании Ст. 7 Договора ЕС, которая позволяет лишить страну-члена права голоса в Совете Евросоюза за создание «явной угрозы серьезного нарушения» принципов правового государства.

Брюссель грозил наложить санкции уже в феврале текущего года, но пока решение не принято – видимо, продолжаются переговоры. Однако, как заявил на днях вице-председатель Европейской комиссии Франк Тиммерманс, Брюссель не готов ждать бесконечно и оставляет на переговоры максимум две недели.

По мнению Европейской комиссии, проводимая в Польше судебная реформа подчиняет судебную власть политикам, и принцип верховенства права нарушается. Согласно реформе, 15 членов высшего судебного совета Польши, назначающего всех судей страны, будет избираться на четырехлетний срок сеймом (парламентом) Польши, а не в судебной среде, как раньше, пишет «Газета». Каждая парламентская фракция сможет предложить девятерых кандидатов, а, кроме того, Верховный суд получит право пересматривать по предоставлению местных судов те дела, решения по которым были приняты в течение 20 прошедших лет.

В ответ на намерение Евросоюза отобрать у Варшавы право голоса МИД Польши заявил, что любые «сомнения в соответствии национального законодательства законам ЕС должны быть урегулированы в суде». МИД Польши убежден также, что «независимый и беспристрастный» судебный орган не будет руководствоваться предвзятыми политическими оценками. Одновременно с этим Варшава согласна начать переговоры с Брюсселем по поводу реформы, но всячески подчеркивает, что это внутреннее дело польского государства. При этом Венгрия грозит наложить вето на решение ЕС применить санкции против Польши – вот такая консервативная солидарность!

Однако Евросоюз тоже не отступает – в начале мая стало известно о том, что Брюссель сократит финансирование стран-членов, подрывающих верховенство права. Речь о Польше и Венгрии – во втором случае европейцам не нравится жесткая политика Будапешта в отношении мигрантов. Правда, финансовую дубину планируется применить не сразу, а в бюджете 2021-2027 годов, но вопрос поставлен жестко. «Только независимая судебная система, которая поддерживает верховенство закона и юридическую определенность во всех государствах-членах, может в конечном счете гарантировать, что бюджетные деньги ЕС достаточно защищены», - передает РБК со ссылкой на заявление Еврокомиссии.

Ясно, что конфликт поляков и венгров с Брюсселем – это не фатально (один хорошо информированный западный деятель сказал мне, что Виктор Орбан не собирается выводить Венгрию из Евросоюза, но и не позволит брюссельской бюрократии командовать его страной). Но это надолго, и ближайшие годы покажут, чья возьмет. Мне же интересно взглянуть на эту ситуацию шире и понять, как получилось, что новички ЕС так быстро начали «качать права». «…ЕС сталкивается с экзистенциальной дилеммой в противостоянии с националистическими лидерами Центральной Европы во главе с Польшей и Венгрией», - пишет немецкое издание «Международная политика и общество».

По иронии судьбы, пишет автор, нынешняя Фронда – это бывший восточный блок, который сегодня возродился уже в другом контексте и с другими целями, но продолжает называться восточным блоком. «В отличие от западных государств ЕС…, у него [у «восточного блока»] есть видение того, как можно преобразовать Евросоюз: сделать Европу конфедерацией независимых государств, которые будут обладать несколькими наднациональными функциями, помимо зоны свободной торговли», - говорится в тексте.

«Газета» в большом аналитическом материале отмечает, что страны нового «восточного блока» демонстрируют внушительный экономический рост и, соответственно, требуют от «старичков» учитывать их мнения. Так, в 2017 году самой быстро развивающейся европейской страной стала Румыния, где ВВП вырос на 6,4% за год. Польша, Чехия и Венгрия показали более интенсивный рост, чем самые развитые страны Западной Европы, и самые низкие показатели безработицы в регионе.

Согласно прогнозу Европейской комиссии на 2018 год, наиболее серьезный экономический рост снова продемонстрирует Румыния – 4,4% за год. Всего в топ-12 самых быстрорастущих стран вошли сразу девять государств Центральной и Восточной Европы. Кроме Румынии, это Болгария, Польша, Венгрия, Латвия, Эстония и Чехия, у которых будет примерно 3-4% экономического роста.

Продолжение следует…

* Мнения автора, высказанные в блоге, не обязательно совпадают с позицией редакции Radio Europa Liberă

Încarcă mai mult

XS
SM
MD
LG