Linkuri accesibilitate

В день памяти трансгендеров, ставших жертвами ксенофобии, 19-летняя студентка колледжа Алёна Ерох вышла на одиночный пикет. Алёна и ее друзья стояли с плакатами, сменяя друг друга каждый час, в парке, который находится в центре Ярославля. Активисты принесли свечи и фотографии погибших трансгендеров, чтобы установить небольшой мемориал.

Алёна Ерох
Алёна Ерох

О предстоящей акции написали местные СМИ, поэтому в парке участников пикета ожидали гомофобы. Они угрожали активистам и закидали их яйцами, растоптали импровизированный мемориал и, в конце концов, вынудили участников пикета покинуть парк. В беседе с корреспондентом Радио Свобода Алёна Ерох рассказала, что угрозы "борцов за нравственность" ее не испугали. День памяти трансгендеров – это лишь начало просветительской антигомофобной кампании, которую Алёна и ее немногочисленные сторонники планируют своими силами провести в Ярославле.

Трансгендеры чаще страдают от насильственных действий, чем другие меньшинства. В 1998 году неизвестный жестоко убил трансгендерную женщину Риту Хестер. Через год ЛГБТ-активисты Сан-Франциско объявили 20 ноября Днем памяти убитых трансгендеров в честь Риты. В этот день стали проводить траурные акции в различных городах по всему миру, рассказывает Алёна Ерох. Мне показалось важным отметить эту дату в России, где очень сильна гомофобия. Особенно страшно быть ЛГБТ в Чечне и Дагестане. Я пыталась найти статистику гибели трансгендеров в России, но не смогла это сделать. Я обнаружила только шесть случаев гибели трансгендеров за последние двадцать лет в нашей стране. Но я не верю этим данным. Мне кажется, таких смертей намного больше. В России правоохранительные органы не ведут статистику гибели трансгендеров в результате преступлений ненависти. Друзья и родственники погибших часто предпочитают молчать. Такое ощущение, что в России этой темы в публичном пространстве нет. Мы старались сделать громкую акцию, привлекающую внимание к проблеме гомофобии и трансфобии. Мне очень хотелось показать, что у нас есть такая проблема и мы не будем об этом молчать.

Особенно страшно быть ЛГБТ в Чечне и Дагестане

​– Может быть, среди ваших друзей и знакомых кто-то пострадал от трансфобии?

Никого из моих друзей трансгендеров не убили. Но им очень сложно, иногда невыносимо жить. Трансгендеры стараются стать невидимыми, страдают от внутренней гомофобии, ненавидят себя. Очень тяжело ощущать себя одним человеком, а выдавать за другого. Многие трансгендеры мучаются от депрессии, пытаются покончить с жизнью. Единицам хватает сил, чтобы открыться, потому что плата за возможность быть собой огромна. Бывает, что трансгендерам не оказывают медицинскую помощь. Их не принимает семья, трансгендеров выгоняют из вузов и увольняют с работы. Например, мои друзья сделали камингаут, и теперь одногруппники постоянно их прессуют и оскорбляют.

– Алёна, я правильно поняла, что вы не состоите ни в какой ЛГБТ-организации и действуете сами по себе?

Я не собиралась идти на поводу у гомофобов

– Я не имею отношения к каким-либо ЛГБТ-структурам или движениям. Опыта участия в митингах, акция и пикетах у меня почти никакого нет. 17 мая этого года я и два моих друга провели в Ярославле мероприятие, посвященное дню борьбы с гомофобией. Мы вышли с плакатами. На одной стороне листа было написано "бесплатные обнимашки", а на другой "но я гей/лесбиянка". Мы обнимали человека, а потом переворачивали плакат. Некоторые прохожие от нас шарахались, но ни одного агрессивного гомофоба мы не встретили. На акции в день памяти трансгендеров нас было уже семеро, не считая группы поддержки, которая стояла в стороне. Но гомофобов пришло в несколько раз больше. Они узнали о нашей акции из интернета и прессы. Я написала о пикете в ярославских пабликах и отправила пресс-релиз в СМИ. Кстати, многие местные газеты подали информацию в искаженном виде. А “Комсомольская правда” в заметке о траурном дне использовала слово “лезбиянки”. В комментариях к новостным заметками читатели писали, что нас всех надо сослать в Сибирь. Перед пикетом мне присылали угрозы и требования отменить акцию, иначе участников пикета изобьют. Мы, конечно, этого не сделали. Я не собиралась идти на поводу у гомофобов. Но честно говоря, я не ожидала увидеть в парке столько агрессивных людей.

Мне присылали угрозы и требования отменить акцию, иначе участников пикета изобьют

– Как вели себя гомофобы во время акции?

– Сразу скажу, что на акции было много полиции, поэтому, наверное, мы сейчас живы. На меня гомофобы сначала почти не реагировали. Они стояли в парке темными кучками и разговаривали друг с другом. Но хейтеры сразу взбудоражились, когда плакат взял в руки мой друг. Они обступили его, снимали на камеру, кричали, что, мол, мы развращаем людей и дети гомофобов последуют нашему примеру. На вопрос, за что вы так ненавидите ЛГБТ, гомофобы ответили, “потому что вы имеете наглость заявлять о себе”. Они постоянно повторяли: “Не было бы вас, не было бы нас”. Они требовали, чтобы мы ушли. Сначала я пыталась вести диалог. Например, отвечала, что сексуальность не передается через плакаты. Но гомофобы даже не пытались нас слушать.

Мы установили небольшой мемориал в честь погибших от гомофобии трансгендеров. Так вот эти "борцы за нравственность" стали топтать его ногами. Свечи и цветы уничтожили. Полиция расступилась слегка и дала им это сделать. Когда я подошла, чтобы поставить на мемориал новые свечи, мне в голову прилетело яйцо. От удара я несколько часов очень плохо себя чувствовала, не могла встать на ноги, потому что сильно болела и кружилась голова. А хейтеры продолжали кидать яйца в участников пикета, орать и материться. За мной по пятам ходил какой-то человек с шокером. Но мы продолжали пикет. Из уцелевших яиц гомофобов я потом сделала сырники.

– Как реагировали прохожие?

Между прочим, досталось не только нам, но и людям, которые пришли посмотреть на пикет. В парке в стороне от нас стояла трансгендерная девушка. Мы с ней не были знакомы. Гомофобы окружили ее, начали спрашивать, что у нее в штанах, оскорблять, травить. В общем, нашли одинокую жертву. К счастью, один из моих друзей заметил эту сцену и отвел девушку в компанию наших друзей.

От удара я несколько часов очень плохо себя чувствовала

– Полиция поддерживала гомофобов?

– Нельзя так сказать. С одной стороны, они дали разрушить наш мемориал. А с другой, проводили нас после пикета до ярославского штаба Навального, где мы укрылись. Помню, на акции один из гомофобов начал кричать активисту: “Убери плакат”. А полицейский ответил: “Почему он должен убирать? Этот человек ничего не нарушил”.

– Штаб Навального имеет какое-то отношение к вашей акции?

– Некоторые из моих друзей волонтерят в штабе Навального. Глава штаба в Ярославле от них узнала о пикете в память погибших трансгендеров и предложила нам укрыться в штабе после акции. Кроме того, юрист штаба дал нам консультацию по правовым аспектам пикета. Я не сотрудничаю со штабом Навального, и наша деятельность вне политики. Я даже не знаю, что Алексей Навальный думает на тему гомофобии и притеснения ЛГБТ в России. Я не лезу в политику, но понимаю, что гомофобия следствие политической ситуации. Пока цивилизованные страны разрешают браки между людьми одного пола, России приняла закон о “гей-пропаганде”. А усиление политического влияния православной церкви делает положение ЛГБТ совсем невыносимым.

Я не лезу в политику, но понимаю, что гомофобия следствие политической ситуации в стране

– Гомофобы, которые пришли на ваш пикет, имеют какое-то отношение к РПЦ?

Мне кажется, они просто хулиганы. Я видела, что хейтеры после акции выкладывали видео, как они рушат наш мемориал, в сообществе "Нормальный движ”, которое не имеет отношения к религии.

– Я видела на вашей странице в социальной сети, что вы организуете лекцию клинического психолога о трансгендерности. И приглашаете туда гомофобов.

Алёна Ерох на акции в день борьбы с гомофобией
Алёна Ерох на акции в день борьбы с гомофобией

– Скоро мы проведем лекцию медицинского психолога на тему, что такое трансгендерность, на факультете психологии в Ярославском государственном университете. Туда мы приглашаем всех желающих, и гомофобов в том числе. Но вход на лекцию возможен по предварительным спискам. Мы заботимся о безопасности и агрессивных гомофобов не пустим. Я думаю, что убежденных гомофобов не так много. Мне кажется, причина гомофобии многих людей в страхе. А страх следствие невежества. Люди не знают, что такое трансгендерность, например. Они думают, что это какая-то болезнь. В некоторых вузах на психологических факультетах задвигают гомофобные идеи, что гомосексуальность это отклонение от нормы. Хотя трансгендерность давно исключена из международной классификации болезней. Мы хотим прорвать этот круг невежества.

– Вам не страшно заниматься уличным ЛГБТ-активизмом?

– Страшно, конечно. Но главным разочарованием для меня было вовсе не поведение гомофобов, а отношение к нашему пикету людей из ЛГБТ-сообщества Ярославля. Они и накануне акции отговаривали нас как могли. Предлагали, мол, давайте тихо соберемся, попьем чайку, поговорим и разойдемся по домам. Сейчас меня очень сильно критикуют свои же: "Сиди тихо, глупая девочка, и все будет хорошо". Мне говорят, что не надо проводить такие громкие общественные акции. Более того, некоторые участники ЛГБТ-комьюнити оправдывают гомофобов. Оказывается, мы сами нарвались на неприятности, устроив пикет! Знакомые из ЛГБТ-сообщества пишут, что надо подождать двадцать лет, и гомофобия исчезнет сама собой. Я думаю, что именно из-за такого поведения меньшинств в нашем обществе бытует мнение, что ЛГБТ в России нет и дискриминации ЛГБТ, соответственно, у нас тоже нет. Отношение к нам можно изменить, только если мы станем рассказывать о наших проблемах публично. И я рада, что есть люди, которые разделяют мою точку зрения. После акции я получила много хороших отзывов, к нам пришли новые активисты. Особенно меня тронуло письмо незнакомого человека из Беларуси. Он написал: "Примите слова поддержки от меня и моей семьи. Держитесь там изо всех сил, мысленно с вами". Он, как я поняла, гетеросексуал. Кстати, на акции к нам подходили люди, задавали вопросы, проявляли интерес, благодарили нас за акцию. Многие писали: "Спасибо вам, я бы не осмелился". А те, кто нас критикуют, делают это под влиянием внутренней гомофобии.

– Вы знаете на собственном опыте, что такое внутренняя гомофобия?

– Я с детства знала о своей бисексуальности. Когда я прочитала где-то о бисексуалах, то очень обрадовалась. Мне очень хочется, чтобы все ЛГБТ воспринимали себя с радостью и были свободны от чувства вины, ненависти и стыда, – сказала Алёна Ерох.

Opinia dvs.

Arată comentarii

XS
SM
MD
LG