Linkuri accesibilitate

Джеймс Шерр: «Надо быть фанатиком, наивным – либо просто глупцом, чтобы быть уверенным в завтрашнем дне»


Интервью с научным сотрудником программы по России и Евразии Королевского института международных отношений «Чатем-Хаус» Джеймсом Шерром, участником конференции «Урегулирование приднестровского конфликта – quo vadis?», организованной Ассоциацией по внешней политике.

Свободная Европа: Г-н Шерр, в чем схожесть между приднестровским конфликтом и конфликтом на Донбассе? Многие эксперты говорят, что сценарий один и тот же?

Джеймс Шерр: Это два примера замороженных конфликтов, созданных в целях продвижения внешнеполитического курса Российской Федерации. Иными словами, это инструмент давления на соседние страны посредством международных механизмов, призванных легализовать это влияние.

Во-вторых – с целью дестабилизации и развала политических институтов в соседних странах. Несмотря на то, что и Донбасс, и Приднестровье отличаются своей спецификой, первичные причины этих конфликтов – не местного характера, и без российского фактора их могли бы решить, так или иначе, правительства Украины и Республики Молдова. В этом главная схожесть.

Джеймс Шерр на конференции в Кишиневе
Джеймс Шерр на конференции в Кишиневе

Свободная Европа: И каковы главные характеристики этих сепаратистских регионов?

Джеймс Шерр: Они необязательно «марионетки». Там люди, у них есть свои планы, но они прекрасно знают, что полностью зависимы от Москвы. Что касается Донбасса, они предельно открыты в этом отношении. Они очень разочарованы, так как им хотелось бы расширить эти республики и сделать их состоятельными с политической и экономической точки зрения.

Однако такой вариант не входит в планы Москвы. Если бы Россия действительно была бы озабочена их судьбой, она вела бы себя иначе по отношению к ним. На Россию ложится основная доля вины за нарушения, вызванными военными действиями. И русские много промышленного оборудования просто вывезли к себе. Это говорит о том, что Россия поддержала эти конфликты не как форму содействия населению, а, скорее, как механизм достижения совершенно иных целей.

Разумеется, там есть местные силы, которые преследуют свои собственные интересы, они твердо настроены на отдельное существование, либо на объединение с Россией. То, что это аутентичное явление, сомнению не подлежит. Вопрос в другом: какое население стоит за ними, кого они представляют? И ранее бывали попытки России создать сепаратистские движения на Донбассе, но они провалились, в частности, попытка времен Оранжевой революции 2004-2005 годов. Эти попытки потерпели неудачи, так как никогда не удавалось привлечь к подобным сценариям интерес более одной трети населения.

Они были уверены, что области с русскоговорящим населением поддержат Россию. Сознательно выдумали истории о преследовании русскоговорящего населения. Это нонсенс, но они верили в этот нонсенс

Если бы российский фактор исчез завтра, разумеется, реинтеграция этих регионов оказалась бы для Молдовы и Украины довольно сложной. Особенно это касается Донбасса, откуда много людей уехало в результате такого жесткого противостояния, в результате грубейшего конфликта последних двух лет. Чего не скажешь о Приднестровье – Приднестровье стабильно, инфраструктура региона не разрушена.

Того, что было в прошлом, больше нет. Нельзя вернуться в прошлое и сказать: «Давайте дружить, как прежде, забудем все и простим». Так быть не может. Парадокс в Украине состоит в том, что война, с одной стороны, сплотила Украину больше, чем любая другая сила за последние 25 лет; но ее недовольная часть стала еще более недовольной, а возникшие разногласия углубились и стали практически непреодолимыми.

Свободная Европа: Как вы считаете, почему российский сценарий по захвату всего востока Украины провалился?

Джеймс Шерр: Потому что русские допустили фундаментальную ошибку, они не поняли характер Украины. Это явление возникло не вчера. Россия сделала ставку на язык как показатель культурной и политической лояльности. Украинцы всегда отличались языковой, культурной и государственной идентичностью. И этого не поняло российское руководство.

Они были уверены, что те области с русскоговорящим населением поддержат Россию. Сознательно выдумали истории о преследовании русскоговорящего населения на Украине. Это нонсенс, но они верили в этот нонсенс.

Элиты, создавшие украинское государство, в частности, его институты в 90-е годы, пришли, в основном, с востока, это были носители как русского, так и украинского языков. Этот вопрос не был политизирован – и Россия просчиталась и в этом. Этнический вопрос не сработал. Большинство людей, живущих на востоке Украины, этнические украинцы, но говорят на русском языке, за исключением сельских районов. Эти проблемы традиционно считались второстепенными.

С другой стороны, были определенные вещи, связанные с идентичностью Донбасса. Они в большей степени коллективисты, больше советизированы, не доверяют Киеву – но это не значит, что хотят быть частью России.

Украина сильно отличается от России, там налицо другая политическая культура. И русские не могут с этим смириться

В 2011 году эксперты Донецкого госуниверситета провели социологический опрос с целью выяснить, какую родину считают своей жители области. Каждый третий опрошенный назвал Украину, столько же Советский Союз, и лишь очень незначительный процент заявил, что их родина – Россия.

Другое дело, что к концу 90-х годов наступила пора глубокого и всеобщего разочарования политическим руководством на фоне слияния власти, денег и криминала в стране. Общество сплотилось, взяло на себя часть забот. Помните, 2013 год: центральная власть ничего не делала, люди убирают снег, организовывают работу лагерей – такую картину можно было наблюдать и в Приднестровье. Это очень сильный феномен, корни которого уходят в историю Украины. По сравнению с Россией, люди более открыты плюрализму. Это не имперская власть – и здесь нет имперского менталитета,

Я твердо уверен, что Украина сильно отличается от России, и что там налицо другая политическая культура. И русские не могут с этим смириться.

Свободная Европа: Вы оптимистично расцениваете шансы на урегулирование приднестровского конфликта, а также конфликта на Донбассе?

Джеймс Шерр: Я ответил бы утвердительно, если бы политические элиты Запада поняли, что наши отношения с Россией стали – с обеих сторон, по объективным и фундаментальным причинам – антагонистическими. И что они таковыми останутся в обозримом будущем. Быстрого решения быть не может.

Взгляды России на Европу очень отличаются от наших

Необходима долгосрочная политика, направленная, во-первых, на защиту наших союзников и, во-вторых, – наших партнеров. Различными способами, разумеется, потому что нельзя идти на войну ради стран, которые не являются членами НАТО. Но мы можем защитить их другими методами. И нужно приложить все усилия к этому – и речь не обязательно о финансовых инвестициях, важнее инвестиции политические.

К сожалению, сегодня Запад меньше настроен на такие вещи. Политический процесс обусловлен различными соображениями – неотложного характера или эмоционального. Не секрет, что в Молдове, как и в других странах с более развитой демократией, налицо рост популизма и резкое падение доверия к элитам, большой страх перед явлением миграции, заметно усилившийся на фоне войны в Сирии…

И эти проблемы обострились, они меняют политический пейзаж буквально на наших глазах. Учитывая то, что произошло на Западе, надо быть либо фанатиком, либо очень доверчивым и наивным человеком, либо просто глупцом, чтобы быть уверенным в завтрашнем дне. Или, я бы сказал, те люди, которые думают, что могут прийти сейчас к власти и быстро договориться с Россией в надежде, что она решит все проблемы, рано или поздно поймут, что ошиблись. И им придется на собственных ошибках учиться, чтобы понять, что взгляды России на Европу очень отличаются от наших.

Молдова: фото и видео

XS
SM
MD
LG