Linkuri accesibilitate

Петр Олексы: "Что будет, если Россия решится присоединить Приднестровье к Молдове?"


Как воспринимают избирательную кампанию в приднестровском регионе зарубежные наблюдатели? Интервью с научным сотрудником Института европейской культуры университета им. Адама Мицкевича в Познани (Польша) Петром Олексы.

Свободная Европа: Начнем с ситуации в Приднестровье — сейчас там идет предвыборная борьба, довольно жесткая. В Приднестровье впервые такое, прежде наблюдался довольно тихий консенсус между ветвями власти, сейчас ситуация изменилась. С вашей точки зрения, речь идет о реальных изменениях? И повлияют ли эти выборы каким-то образом на политику Тирасполя в отношениях с Кишиневом, или это, наоборот, усугубит ситуацию, усилит сепаратистские настроения?

Петр Олексы: Для начала надо сказать, что — да, это борьба жесткая, даже можно сказать, очень жесткая. Но я не согласен с тем, что это в первый раз такое в Приднестровье. Когда проиграл Игорь Смирнов и победил Евгений Шевчук, тоже была очень жесткая борьба. Но тогда противниками были Игорь Смирнов и Анатолий Каминский, который был кандидатом «Обновления».

Я был тогда в Приднестровье, и там тоже звучали очень, очень серьезные обвинения против Игоря Смирнова, были материалы и фильмы против него, которые шли в российских СМИ. Так что мы можем сказать, что это уже второй раз, когда в Приднестровье мы видим очень жесткую борьбу за кресло президента. Но сейчас, пожалуй, можно сказать, что борьба даже жестче, чем прежде.

Что касается возможных серьезных изменений — если победит Красносельский, то стоит ждать серьезных изменений в приднестровской политике, потому что когда создавалось Приднестровье, в первые 10-15 лет, тогда мы видели приднестровскую элиту, не разделенную какими-то внутренними противоречиями. Потом в Приднестровье появилось «Обновление», появилась компания «Шериф», и они составили конкуренцию старой элите, для людей Смирнова.

Сейчас, если победит Красносельский, мы увидим серьезные изменения, потому что Верховный совет и исполнительная власть будут в руках одного политического лагеря, то есть, компании «Шериф» и «Обновления». Если победит Шевчук, тогда вероятно сохранение нынешней ситуации. Но все опросы показывают, что у Шевчука немного шансов на победу. Конечно, приднестровские избиратели любят устраивать разные сюрпризы, но пока что Красносельский является фаворитом гонки.

Что касается изменений в отношениях с Республикой Молдова, то можно сказать, что лагерь «Шерифа» и «Обновления» как бы более открытый к дискуссиям, особенно, в том, что касается экономики, торговли и так далее. Эксперты, даже западные, говорят, что «Шериф» — это предприниматели, и с ними легче будет договориться.

В области внешней политики, мне кажется, что у Приднестровья не очень много возможностей — их позиция зависит от Москвы. Вот почему в отношениях с Республикой Молдова очевидных изменений не будет.

Что самое важное — сейчас, когда мы наблюдаем за переговорным процессом, за всем, что касается диалога Тирасполя с Кишиневом, мы не ждем никаких уступок со стороны Приднестровья, да? Сейчас Германия и ОБСЕ ожидают уступок со стороны Кишинева. Только, я думаю, каких-то серьезных изменений это не принесет.

Интересный вопрос — что будет, если Россия решит присоединить Приднестровье к Молдове, чтобы создать какую-то широкую автономию. Потому что, думаю, это противоречит интересам приднестровской элиты, и лагерь Шевчука, уверен, попытается сделать все возможное для того, чтобы такой сценарий не был реализован.

Как будет действовать «Обновление», «Шериф» — этого мы не знаем. Кажется, это люди, которые смотрят на ситуацию с более практической точки зрения, они не очень привязаны к какой-то идеологии, и, возможно, с ними будет легче работать.

Свободная Европа: Почему вы думаете, или почему появилась мысль о том, что Россия согласилась бы решить приднестровскую проблему путем присоединения Приднестровья к Республике Молдова, то есть фактического объединения Молдовы? На каких условиях это могло бы произойти?

Петр Олексы: На мой взгляд, до 2013 года в интересах России было сохранять статус-кво, если мы говорим о Молдове и Приднестровье. Но ситуация в мире очень изменилась, и после того, как Молдова подписала Соглашение об ассоциации, Россия восприняла это как угрозу, что разделение Приднестровья и Молдовы будет еще более реальным, и что Приднестровье не будет выполнять ту функцию, которая ему отведена Россией. А в течение 10-15 лет может случиться так, что интеграция Молдовы с Западом углубится, в том числе, с помощью каких-то других структур, помимо Евросоюза, например, НАТО... И тогда статус-кво Приднестровья как непризнанного государства уже не будет исполнять той тормозящей функции на пути Молдовы к Западу.

Поэтому Россия может прийти к тому, что самое лучшее решение — это некое присоединение Приднестровья к Молдове на условиях, которые позволят Россия через Тирасполь влиять на внешний курс РМ.

Другой момент — это то, что мы видели в последних переговорах в формате 5+2. Для некоторых западных партнеров, в частности, Германии какой-то дипломатический успех в разговоре с Россией нужен, и Приднестровье, Молдова — удобное место, где они могут попытаться сделать первый шаг для улучшения отношений.

Свободная Европа: Вы упомянули ОБСЕ, председательство сейчас у Германии, мы на самом деле видим частые визиты представителя ОБСЕ с германской стороны Клода Майер-Клодта в Кишинев и Тирасполь... Вы упомянули также об уступках, которых международные посредники хотят добиться от Кишинева... По вашему мнению, чем закончатся попытки каким-то образом продвинуть эти идеи? В Кишиневе эта тема обсуждается очень много — насколько, мол, правильно, что уступок требуют только с молдавской стороны…

Петр Олексы: Я не могу сказать, правильно это или нет. В политике нет понятий «правильно» или «хорошо», есть только интересы. Конечно, это не в интересах Молдовы, не в интересах Кишинева. В молдавском обществе, в молдавском дискурсе звучат мнения о том, что это очень серьезные уступки. На мой взгляд, они не настолько серьезные, как говорят некоторые молдавские эксперты. Но, конечно, в переговорном процессе надо поступать так, чтобы довольными оставались обе стороны, и если есть какие-либо уступки с молдавской стороны, тогда должны последовать какие-то шаги и со стороны Приднестровья. Но, насколько я знаю, Кишинев не представил никакого плана, и вообще не заявил, чего же он сейчас ждет со стороны Тирасполя.

Есть еще один момент, связанный с уступками, которые Германия ждет от Кишинева. Знаю, что в Кишиневе сложилось впечатление, что Запад «продал», «предал» Молдову. С моей точки зрения, все изменилось после 2014-2015 гг. В двух словах могу сказать так: «историю успеха» предать невозможно, но «захваченное государство» — это совсем другое дело.

Увы, после кражи миллиарда и других подобных сюрпризов Молдова уже не является субъектом, не является игроком, а всего лишь пешкой. Печально и больно, но это так.

Что касается первой части вопроса — насколько возможно решение приднестровского конфликта в ближайшие месяцы и годы, то мы тоже не знаем. Это все зависит не только от Тирасполя, Кишинева, Москвы или Берлина — это зависит от международных отношений, от ситуации в мире. Очень важна здесь позиция США.

Были сигналы, что США делают какие-то уступки России, что есть разрешение Вашингтона на план, который представляет Германия. Это было, например, когда США договорились с Россией по сирийской проблематике. Потом наступило ухудшение отношений между Москвой и Вашингтоном по поводу Сирии, и мы не знаем, как это может повлиять на изменение американской позиции по отношению к России в целом.

Мы все знаем, что американцы ждут нового президента, и мы так же не знаем, что там будет. В случае победы Дональда Трампа возможно все.

Я хочу сказать, что существует очень много факторов, и приднестровский регион, не очень важный в мировой политике, настолько зависит от мировой политики, что сейчас делать какой-то прогноз очень сложно, это зависит от глобальной ситуации и от международных отношений между крупнейшими государствами.

Свободная Европа: Вы говорили о том, что в Приднестровье идет усиление позиций «Шерифа», так называемой новой элиты, или нового поколения приднестровской элиты. Чего можно ожидать от этой концентрации власти, учитывая, что и Верховный совет, то есть, законодательная власть, и сейчас вот исполнительная власть может перейти к сторонникам «Шерифа»?

Петр Олексы: Это уже не новая элита. Новая элита была в 2011-2012 гг. Мы знаем, что Евгений Шевчук раньше тоже был связан с «Шерифом» и «Обновлением», а старая элита Приднестровья — Смирнов, Маракуца и так далее, оказались на втором или даже третьем плане приднестровской политики. То есть, сейчас это — просто современная элита Приднестровья.

Чего можно ожидать? Мы точно не знаем, потому что сейчас они действуют в условиях борьбы с президентом — это главная политическая цель. Как они будут вести себя, когда у них будут все полномочия — сложно сказать. Но я не думаю, что многое изменится во внешней политике, что многое изменится в риторике, в символике и так далее.

Что может измениться? Возможно, у «Шерифа» есть менеджеры, которые станут лучше руководить и управлять экономикой региона, они, возможно, знают способы привлечения каких-то инвестиций в Приднестровье. Возможно, у них больше способностей управлять местной экономикой. И это самое важное для местного населения Приднестровья.

XS
SM
MD
LG