Linkuri accesibilitate

Отвага и суматоха


Скульптура Ярослава Роны "Отвага" в Брно

Скульптура Ярослава Роны "Отвага" в Брно

Сюжеты Карловарского кинофестиваля

Каннский фестиваль упрекают в том, что в его программе слишком много французских фильмов, но никому не придет в голову критиковать Карловарский фестиваль за чехоцентричность. Где еще увидишь чешское кино? Не только новое, но и архивное: отреставрированный к фестивалю фильм Ивана Пассера "Интимное освещение" кажется снятым вчера, а не 50 лет назад, настолько он свободен от идеологических ограничений своего паршивого времени. В 1968 году, после советского вторжения, Пассер уехал в США и нашел место в Голливуде. Его товарищу по "новой волне" Яну Немецу совсем не повезло: в Калифорнии ему пришлось ради заработка снимать свадьбы. Отрывки из этих отвратительных съемок есть в его последнем фильме "Волк с Виноградской улицы". Немец умер в марте, автобиографический фильм доделывал его помощник.

В 1968 году шедевр Немеца "О торжестве и гостях" участвовал в конкурсе Каннского фестиваля, фестиваль был отменен из-за студенческого бунта в Париже, в августе Немец снимал вторжение советских войск в Прагу, пленка была тайно вывезена в Австрию, и "Пражскую ораторию" увидели миллионы телезрителей на Западе. Режиссер 20 лет провел в эмиграции и вернулся в 1989 году. Все эти события реконструированы в "Волке с Виноградской улице", фильме остроумном, но совсем не таком замечательном, как "Алмазы ночи" и другие картины, которые принесли Немецу известность. Один эпизод "Волка" стоит упомянуть: Немец пытается раздобыть денег у Дональда Трампа, встречается с его чешской женой Иваной, но она предлагает ему лишь книгу с автографом мужа: взбешенный режиссер отправляет подарок в помойку.

Реклама фильма "Волк с Виноградской улицы"

Реклама фильма "Волк с Виноградской улицы"

В 1970 году цензура запретила фильм Карела Кахини "Ухо", и он вышел на экраны и участвовал в Каннском конкурсе 20 лет спустя, в 1990-м. Заместитель министра и его вульгарная жена возвращаются с партийного приема. Она напивается и скандалит, а он сжигает бумаги в ожидании ареста: это начало 50-х годов, когда в Чехии хватали врагов народа, как в СССР. Агенты госбезопасности устанавливают в доме подслушивающие устройства, то самое "ухо".

Истеричную жену перепуганного коммуниста играет Иржина Богдалова, в Карловых Варах актрисе вручали "Хрустальный глобус" за заслуги, а "Ухо" показывали в пышном городском театре. Большинство зрителей родилось после Бархатной революции, и вся эта премиальная суматоха – стаи фотографов, красные дорожки и алое пульсирующее сердце на экране, – до неприличия не соответствовала "Уху" и его мрачной истории.

Иржина Богдалова приветствует публику из ложи после показа фильма "Ухо"

Иржина Богдалова приветствует публику из ложи после показа фильма "Ухо"

Герой превосходного документального фильма "Отвага" скульптор Ярослав Рона тоже удивляется тому, как изменилось время. Хотя цензуры и соцреализма больше нет, Рона чувствует себя не очень уверенно. "Мои взгляды на политику, искусство и всё прочее настолько отличаются от общепринятых, что я не понимаю, как мне удается осуществлять свои замыслы", – говорит он. Самая известная работа Роны – памятник Кафке в Праге: писатель сидит на плечах у пустого костюма. "Отвага" посвящена недавно установленному на площади Свободы в Брно памятнику Йосту Люксембургскому. Консервативную публику возмущает, что ноги у коня, на котором восседает рыцарь, ненормально длинны, и памятник обзывают "жирафом". "О моем коне спорят примерно так же, как об американском радаре", – смеется скульптур, мечтающий о том, чтобы его работу судил не простой люд, а Микеланджело, Роден и Бурдель. "Отвага" – редчайший пример хроники сотворения шедевра, который (если в Брно не высадятся зловредные марсиане) наверняка переживет нынешних зрителей этого фильма. Рекомендую "Отвагу" всем, кому интересен чешский национальный характер, столь не похожий на русский, несмотря на славянскую платформу и четыре десятилетия советского кошмара.

Когда в 1948 году к власти в Чехословакии пришли коммунисты, старые пленки, хранившиеся на студии Баррандов, принялись уничтожать, перерабатывая на лак для ногтей и сапожную ваксу. Истреблены были и копии мелодрам, в которых играла Лида Баарова. В этом году в Чехии вышел игровой фильм о ее судьбе, который я категорически не советую смотреть, зато горячо рекомендую документальную ленту "Горе от красоты", основанную на интервью, которое режиссер Гелена Тржештикова взяла у Бааровой в 1995 году. Это захватывающая история о том, как маленький, ничего не понимающий человек оказывается за кулисами театра, где решаются судьбы мира. Баарову заприметили одновременно Гитлер и Геббельс, она стала любовницей министра пропаганды, он увел ее у знаменитого актера Густава Фрёлиха. "Могло бы быть еще хуже, – жаловалась Баарова, – на месте Геббельса мог оказаться Гитлер": фюрер тоже был ею увлечен.

Вилла в районе Крумме Ланке, где Геббельс встречался с Бааровой и другими девушками, сохранилась, и несколько лет назад берлинские власти пытались ее продать. Интересно, что Баарова, хоть и сетует на грубость Геббельса, признается, что постепенно сама в него влюбилась. Но Магда Геббельс пожаловалась Гитлеру на измены мужа, и тот запретил своему министру встречаться с Бааровой. "Я слышала его в последний раз, когда он позвонил мне и произнес только Ich liebe dich", – рассказывает старушка Баарова, куря одну сигарету за другой и прикладываясь к бутылке бехеровки. После войны ее арестовали и посадили за коллаборационизм, потом освободили. Когда к власти пришли коммунисты, Баарова сбежала из Чехословакии и, оказавшись на Западе, снова стала работать в кино – снималась даже у Феллини.

Занятно, что самые заметные чешские фильмы 2016 года посвящены таким героиням, как Лида Баарова и Ольга Гепнарова – последняя женщина, казненная при коммунистах в Чехословакии. Руководствуясь глубочайшей мизантропией, Гепнарова в 1973 году взяла напрокат грузовик и раздавила людей на трамвайной остановке. Жертвы забыты, зато убийцу это диковинное преступление вознесло на пьедестал почета. Премьера "Ольги Гепнаровой" прошла в феврале на Берлинале, фильм давно идет в прокате, но на Карловарском фестивале на него стояли очереди. Надеюсь, что никто из зрителей не надумает взять напрокат грузовик.

Уже в третий раз посмотрел я великолепный фильм "Солнце в сети" (1962) словацкого режиссера Штефана Угера. Невидимыми нитями история братиславских подростков 60-х годов связана с фильмом Михала Марчака "Все эти бессонные ночи". Марчак снимал российских пограничников (мой разговор с ним о фильме "На краю России" читайте здесь), потом норвежско-берлинских порноэкологов из группы Fuck for Forest, а герои его нового фильма – варшавские парти-бои, Кшиштоф Багиньский и его приятель Михал. О том, чем Кшиштоф зарабатывает на жизнь, в фильме нет ни слова (Википедия подсказывает, что он скульптор и мультимедийный художник), но жизнь это веселая: наш герой переходит с одной вечеринки на другую, почти не трезвея, а к вину и водке добавляет траву и кокаин. Будь он постарше, это выглядело бы уныло и наводило бы на мысли об инфарктах и циррозах, но Кшиштоф молод и хорош собой, так что его беспечному существованию можно только позавидовать. Михал Марчак получил приз за режиссуру на фестивале "Сандэнс", и его фильм похож не только на "Солнце в сети", но вообще на все кино о молодых людях 60-х годов, даже на "Заставу Ильича" и "Июльский дождь", хотя героям Марлена Хуциева было гораздо сложнее достать кокаин, чем Кшиштофу Багиньскому.

Карловы Вары – маленький город, и с каждым годом у меня крепнет ощущение, что фестиваль для него слишком велик. Посмотришь на утренние очереди за билетами, и от сострадания сжимается сердце. Стоят в них не только киноманы, но и совсем неискушенная публика: по давней традиции Карловы Вары привечают студентов, которые ночуют в кемпинге и хостелах, а днем ходят в кино на всё подряд: свободных мест в залах почти не бывает. Молодые люди готовы приходить за два часа до начала сеанса, сидеть и лежать на полу безо всякой уверенности, что удастся посмотреть фильм. Дошло до того, что премьер-министр страны Богуслав Суботка сел на чужое место и вскоре был согнан с него девочкой, пришедшей с билетом. Я, конечно, представил, что бы случилось в Москве, если бы такая девочка попытался согнать Дм. Медведева. Можете вообразить трагическую развязку сами.

Вечером юные зрители перемещаются в гигантские бары фестивального центра, и доносящийся оттуда грохот лишает сна пожилых кинокритиков в соседних отелях. Я имел неосторожность отправиться на полночный сеанс, и немало реплик в фильме "Сальный душитель" не смог расслышать, поскольку изрядно обдолбанный зал беспрерывно визжал, шипел и гоготал. Впрочем, это фильм, на который сложно реагировать по-иному, ибо герой, злобный старик с огромным членом, вымазавшись в сале, душит всех подряд, а потом пожирает глаза своих жертв. Представляя не менее дикий фильм "Человек – швейцарский нож", режиссеры Дэн Кван и Дэниэл Шайнерт предложили зрителям перед началом сеанса встать и четыре раза подпрыгнуть на правой ноге, три раза взмахнув при этом левой рукой. Это весьма своеобразный фильм о человеке, который превращает в катер труп утопленника, стремительно выпускающего газы. Кому-то такая интрига покажется вульгарной, но я сразу же вспомнил "Интимное освещение" (1965): герои этого фильма, вдрызг напившись, ходили по дому и подслушивали, как храпят их родственники. Можно представить, как терзали Ивана Пассера социалистические цензоры за этот натурализм. "Как хорошо, – говорит отважный скульптор Ярослав Рона, – что власть коммунистов кончилась и художник может делать все, что ему вздумается".

XS
SM
MD
LG