Linkuri accesibilitate

„Независимость – это хорошо. Но мы привели к власти тех, из-за кого остались у разбитого корыта”


Все больше граждан говорят о двух разных Молдовах, пропасть между которыми растет с каждым днем. Люди становятся друг другу чужими, друзья – врагами, и в целом все они теперь равнодушнее, чем прежде. О Молдове спустя 25 лет после провозглашения независимости поговорим в конце уходящей недели.

Мизерные зарплаты и пенсии, отсутствие рабочих мест – главные причины неудовлетворенности 70% населения. Согласно недавнему Барометру общественного мнения, люди недовольны тем, как ведется борьба с коррупцией. Результаты этого опроса подтверждают и слова случайных прохожих, встреченных на улицах Сорок.

– Раньше, пусть мы и не были независимыми, жизнь все-таки была другой. А сейчас, куда не глянь – проблемы, денег нет. Люди здесь сейчас не живут, а выживают.

Свободная Европа: Кто в этом виноват?

– Думаю, наши парламентарии.

Свободная Европа: Но ведь благодаря вам они в парламенте…

– Иногда они сами друг друга выбирают, без нашей помощи. Через двоюродного брата, дядю, кума... Они сами друг друга выбирают.

Свободная Европа: Что было хорошего, и что было плохого за 25 лет независимости Молдовы?

– Все плохо, хорошего почти ничего не было. Оставили нас ни с чем.

Свободная Европа: Вы видите больше недостатков, и не замечаете плюсов?

– Только плохое. А хорошего не видит никто. Нам негде работать, пенсия мизерная, я не могу себя содержать. Стою и плачу, и некому мне помочь. Работать я еще могу, хоть немного, пусть сидя на табуретке, но работать негде, делать нечего.

Свободная Европа: За что вы голосовали на выборах?

Валентина Урсу в Сороках

Валентина Урсу в Сороках

– Мы голосовали, потому что верили, что все у нас будет, что наступят перемены.

Свободная Европа: Вы увидели, что ничего не изменилось, и снова проголосовали, в следующий раз…

– Больше мы не станем ни за кого голосовать.

Свободная Европа: Но ведь пропадет голос.

– Они нас только обманывают. Люди абсолютно никому не верят.

– С 1993 года я не видела ничего хорошего. Осталась без работы. Мы работаем, где придется. Вот иду домой с двумя леями в кармане. Что мне с ними делать? А до зарплаты еще далеко. Зарплата в тысячу леев? К кому нам сейчас обращаться за справедливостью? К кому?

Свободная Европа: Что значит справедливость?

– Справедливость – это когда тебе есть на что жить. Один получает семь тысяч, а другой – тысячу. Вот и справедливость.

Свободная Европа: Вы все время ходили на выборы в течение этих 25 лет?

– Да. Могу показать вам паспорт. Он со мной. Я всегда надеялась, что станет лучше, но видно…

Свободная Европа: За что вы голосовали? За обещания, за человека?

– За то, чтобы мы жили хорошо, чтобы у нас была работа. Где наши дети? На старости лет я осталась одна. Мы не бедные, у нас есть руки-ноги. Я могу работать, но дайте мне работу. Почему разрушили все, что было?

Свободная Европа: То есть, человеку нужно дать не рыбу, а удочку?

– Да. Дать ему работу, и он будет работать. Не нужно, чтобы дети уезжали за границу, чтобы рушились семьи. И теперь, куда мне идти искать справедливости? С чем я выйду на пенсию? 700 леев. Один ребенок умер, другой пустился по миру, в поисках заработка. Как жить?

Свободная Европа: Если бы вы были министром или депутатом, что бы вы изменили прежде всего?

– Есть и депутаты, и министры, нормальные, с душой. Душа должна быть незапятнанной, независимо от профессии. Образованные люди работают в Москве или в Италии, а те, у кого нет никакого образования, сидят в правительстве. У меня нет высшего образования, но я вижу всю несправедливость. Народ в стрессе. Зайдите в любую аптеку, спросите, что там покупают: таблетки от головной боли, давления. Доктора только и делают, что прописывают лекарства, пока не умрешь.

Свободная Европа: Вы гордитесь тем, что являетесь гражданином независимого государства, Республики Молдова?

– Ясное дело. У нас такая красота: и природа, и воздух. Только не хватает организованности.

Свободная Европа: Что было хорошего, и что было плохого в Молдове в последние 25 лет?

– Я здесь почти не бываю, поэтому не могу ответить на ваш вопрос.

Свободная Европа: А где вы живете?

– За границей. На что нам здесь жить?

Свободная Европа: Где вы работаете?

– В России. Там зарплата больше.

Свободная Европа: Что должно измениться в Молдове, чтобы люди были довольны?

– Чтобы у людей была работа, и зарплата повыше, чтобы людям было на что жить.

Свободная Европа: Какую зарплату должны получать молдаване, чтобы им хватало?

– Хотя бы пять-шесть тысяч. Честно говоря, там я получаю больше. Но если бы здесь платили хотя бы пять-шесть тысяч, я бы отсюда не уезжала, я бы работала здесь, рядом с семьей и внуками.

Свободная Европа: Какими были эти 25 лет независимости для Молдовы и ее граждан?

– Хорошего было немного, а плохого… Мы надеялись на одних, а те, кого выбирали, занимались лишь своими заботами, а о нас забывали…

– Все наши власть имущие – миллионеры… Мы всю жизнь работали, и у нас нет миллионов. Они могли бы инвестировать те миллионы в фабрики, и получили бы прибыль, и у людей была бы работа, и все были бы довольны, и избирали бы их снова и снова. А так, что сказать? Куда ушли миллионы? Они держат их в своих карманах, а люди сидят без работы.

Свободная Европа: Вы надеетесь, что ситуация все-таки может измениться к лучшему?

– Надежды нет. Потому что никто не знает, кому верить, кого выбирать. Мы выбирали из того, что было. У нас не было более компетентных кандидатов, чтобы вывести страну из нынешнего состояния.

Свободная Европа: Могут ли сейчас появиться другие политики, которые внушили бы вам надежду?

– Им нет доверия.

Свободная Европа: Что было хорошо, и что было плохо за 25 лет независимости Молдовы?

– Хорошо, что мы стали независимыми. Плохо, что мы привели к власти тех, из-за кого мы оказались у разбитого корыта.

Свободная Европа: Почему же вы доверились им?

– Мы думали, что они наши люди. Сейчас мы попытаемся голосовать за других. Другого выхода у нас нет.

Свободная Европа: Насколько важен ваш голос?

Очень важен. Потому что это наше будущее, будущее наших детей, нашей страны, в конце концов.

Свободная Европа: Что должны сделать те, кто находится у власти, чтобы вернуть себе доверие граждан?

– Вернуть миллиард. Молдаване умеют прощать.

Свободная Европа: Вы их сможете простить?

– Думаю, мы бы их простили, но закон…

Свободная Европа: А что вы думаете о том, как соблюдается закон в Молдове?

– Закон в Молдове не соблюдается.

Свободная Европа: Как вы это объясняете?

– Люди, которые пришли к власти благодаря всем этим беззакониям, думали только о своих карманах и о будущем своих детей, а о будущем страны они не думали.

Свободная Европа: От кого и от чего должна избавиться Молдова, чтобы вы поверили в будущее этой страны?

– От всей этой коррупции и мафии. Они хотят полностью захватить все эти 33 тысячи квадратных километров. Это видно невооруженным взглядом. Это понятно и простому крестьянину.

Свободная Европа: В этом только их вина или граждан тоже?

– Мы сами виноваты в том, что не жили как в Европе. Нами очень легко манипулировать, потому что они контролируют нас, и через интернет, и примерно знают, как мы можем проголосовать, и о чем думаем.

Свободная Европа: Молдаване живут в страхе? Они боятся говорить правду, бороться за справедливость?

– Боятся, потому что закон не работает.

Свободная Европа: Какими качествами, на ваш взгляд, должен обладать политик, которому люди смогли бы доверять?

– Душой и сердцем они должны быть за простых людей, которым нужны рабочие места, чтобы содержать семью и выживать в этой стране.

Свободная Европа: Какой должна быть хорошая зарплата, чтобы человек был доволен своей жизнью?

– Хотя бы пять тысяч. А о наших пенсиях даже говорить нечего.

Свободная Европа: За эти 25 лет независимости вы гордились тем, что являетесь гражданином государства Республика Молдова?

– Всю свою жизнь, сколько живу, я гордилась тем, что я молдаванка. Я не хотела быть ни румынкой, ни русской. Но были такие виражи, которые для нас, людей, рожденных в те времена, стали шоком. Страну обокрали, вывезли всё отсюда.

Свободная Европа: Что было хорошо, и что было плохо в Молдове за 25 лет независимости?

– Мы очень несчастны. Вы выращиваем коров, доим их, ходим на рынок, но никто ничего не покупает. Зачем нам жить? Наша жизнь доставляет нам одни страдания.

Свободная Европа: Кто виновен в том, что люди так несчастны, недовольны?

– Парламент.

Свободная Европа: Вы сами же избрали депутатов.

Сороки, Молдова

Сороки, Молдова

– Мы выбрали их, чтобы они работали. Но все так плохо. Мы выбрали их, чтобы они сделали что-то хорошее для этого народа.

Свободная Европа: Чего вы от них ждали?

– Мы ждали, что они сделают что-то хорошее, а они ничего не сделали.

Свободная Европа: А чего конкретно вы хотели?

– Мы хотели, чтобы они создали для молодежи рабочие места, чтобы наши дети работали. Мы сами работали на заготовке табака, но нашим детям пусть будет лучше, пусть хлеб для них будет дешевле, и газ. Я получаю 600 леев пенсии, а 400 плачу за баллон газа. В стране нет ничего хорошего. Мы не должны их выбирать. Они набили себе карманы, построили себе двух- и трехэтажные дома.

Свободная Европа: Вы говорите, что не нужно никого выбирать.

– Они и так избраны.

Свободная Европа: На следующих выборах вы проголосуете иначе, чем раньше, в течение этих 25 лет?

– Даже не знаем, что делать. Я не доверяю. Я пришла сегодня на рынок, но ничего не продала. Иду домой. Мы никому не доверяем, не знаем, кого выбирать.

Свободная Европа: Каким должен быть тот, кто достоин вашего голоса? Какими качествами должен обладать этот политик?

– Должен повернуться лицом к народу, к крестьянину.

– Во власти не должно быть взяточников и бандитов. Дети не должны уезжать работать за границу. Им негде работать, поэтому они вынуждены уезжать.

Свободная Европа: Вы могли бы вновь поверить тем, кто руководит Молдовой, если бы ситуация изменились к лучшему?

– Ничего не изменится, пока все они не уйдут.

Свободная Европа: Это возможно только в результате выборов демократическим путем.

– Крестьяне уже никому не верят, и никто не ходит голосовать. Кого выбирать? Мы выбрали. Думали: может, социалисты, может, платформа DA. Мы немного верим платформе DA, но, кто знает, как будет. Нам не за кого голосовать.

Свободная Европа: Существует ли сегодня разрыв между избирателями и политиками?

– Он огромен.

– Они только обещают, но ничего не делают. Их метод: „Голосуй за меня” никуда не годится. Как я могу сказать: „Голосуйте за меня”, если люди меня не хотят? Они разъезжают, раздают деньги, подкупают людей деньгами, рисом.

– Молодежь оставляет стариков, а старики – на коленях… Эти депутаты разрушили страну, полностью уничтожили нашу Молдову… Не знаю, кто за них еще голосует, потому что молдаване разуты и раздеты…

***

Проблема самоопределения, на фоне социально-политического и экономического кризиса раскалывают молдавское общество. В отсутствие единства, основанного на национальной идентичности, невозможно построить государство с жизнеспособной экономикой. Так считает доктор социологии Жанна Костаки - много лет она работала в Международной организации труда, сейчас она глава неправительственных организаций: Ассоциации за продвижение социальной помощи и Ассоциации женщин-юристов.

Свободная Европа: Какими были эти 25 лет для Республики Молдова? Люди больше приобрели или потеряли?

Жанна Костаки: Это был сложный период, в течение которого изживала себя целая система ценностей. Мы осознали, что эти ценности вовсе таковыми не были. И многие из нас попытались создать другую систему ценностей, которая не обязательно должна была заместить предыдущую. То есть, это был процесс постоянных испытаний.

Свободная Европа: Как можно объяснить этот бесконечный переходный период? Ведь есть страны, которые были более настойчивы и быстрее продвинулись вперед, достигнув благосостояния и благополучия.

Жанна Костаки: Когда мы говорим о государстве, государственности и всех атрибутах политической систему, мы обязательно должны учесть человеческий фактор и человеческие качества, обратить внимание на тех, кто берет на себя ответственность и влияет на формирование общественного мнения, кто становится формальными или неформальными лидерами, за которыми следуют люди, но не потому что эти люди им симпатичны, а потому что это лидеры, которым они доверяют.

Свободная Европа: Были ли у нас такие заслуживающие доверия люди, которые стали примерами для общества? Когда граждане идут на выборы, они надеются, что эти лидеры изменят что-то к лучшему?

Жанна Костаки: Они были и есть. Проблема в том, сколько их. И если собрать их вместе, они на самом деле могут что-то изменить. Проблема состоит в том, что эта критическая масса людей, общественных лидеров, которые могли бы обеспечить, гарантировать безостановочный процесс развития, всегда была очень незначительной.

Свободная Европа: И тогда во власть проникают ловкачи – те, кто свои личные интересы ставят превыше интересов государства?

Жанна Костаки: Оппортунисты. Когда политическая и профессиональная конкуренция ограничена группами по интересам, тогда происходит следующее: некоторые лидеры общественного мнения, по различным причинам, выводятся из игры, становятся неудобными. Другие уходят добровольно, разочаровываясь или считая, что могут изменить ситуацию иначе: например, будучи активистами гражданского общества или международных организаций, или как простой гражданин или мигрант, работающий за пределами Молдовы, способствующий, своими скромными перечислениями благосостоянию этой страны. Итак, проблема не столько в том, что у нас нет лидеров, а в том, что их мало и их голос, их действие и общественное влияние не способны произвести качественных изменений, качественного прорыва. Есть еще один момент, который я заметила: не знаю, как это произошло, но политические партии пока что создаются по принципу ООО, а их действия отражают групповые интересы… Эти схемы очень хорошо проработаны, и таковы правила игры.

Свободная Европа: Почему простые граждане на это согласились? Почему они не выступили против? Почему не протестовали? Почему не попытались сделать так, чтобы процессы шли своим естественным ходом, чтобы закон был законом, а политик был образцом для общества? Ведь на протяжении этих 25 лет мы не раз наступали на одни и те же грабли.

Жанна Костаки: Мы видели, как модели со временем менялись, но многие из них так и остались лишь моделями и проектами, не стали проектами развития для всей страны, или хотя бы в какой-то одной области – в образовании, здравоохранении, социальной защите, в общественной деятельности.

Почему не удалось? Я убеждена, что у нас есть недостатки, связанные с личными качествами людей, и с тем, что мы считаем приличным…

То есть, были и есть крайне привлекательные модели. Поэтому Молдову упоминают в качестве истории частичного успеха в различных сферах, но не в целом. Почему не удалось? Почему нам это не удается? Я убеждена, что у нас еще есть недостатки, связанные с личными качествами людей, и с тем, что мы считаем приличным… Что значит для меня и для вас приличный образ жизни, с разных точек зрения, не только с финансовой? Мы настолько по-разному понимаем это, у нас настолько полярные взгляды, что создается впечатление будто общей для всей страны модели у нас пока нет.

Свободная Европа: Сами граждане признают, что общество деградировало, и очень сильно. Избиратели голосуют за тех, кто, как они сами говорят: «Сам крадет, но и нам дает». И они довольны. Насколько пагубно такое мышление? И насколько это откатывает страну назад?

Жанна Костаки: Предвыборное предложение у нас такое, какое есть, хотя мы никогда не испытывали в этом недостатка. Проблема в том, что есть два разных этапа – общественные дебаты и публичная ответственность, которую человек берет на себя перед электоратом в предвыборный период, а также то, как он действует, как меняет свое мышление или хотя бы свои действия в тот момент, когда занимает публичную должность или принимает решения. Я знаю множество людей, которые хотели бы выполнять свои публичные функции не так, как они вынуждены это делать. Почему они пошли на этот компромисс с собой? Не знаю. Возможно, об этой проблеме должен подумать каждый. Но мы все идем по этому пути. Я абсолютно убеждена, что в других обстоятельствах десятки людей, которых мы знали как публичных деятелей, хотели бы иметь возможность поступать иначе. Проблема в том, что их оправдания не выдерживают никакой критики, потому что всегда есть выход – не можешь, уходи. Если то, что ты должен делать настолько чуждо тебе и твоему пониманию того, как должно строиться общество – то либо уходи, либо не молчи… Стань лидером общественного мнения и борись внутри твоей собственной партии, собирая вокруг себя все новых и новых людей, которые с тобой на одной волне и находятся в том же состоянии интеллектуального и духовного дискомфорта. И тогда ситуацию можно изменить изнутри. Эту политическую миграцию, легкость, с какой люди отказываются от политического курса, который они поддерживали, потому что, видите ли, внутри партии в какой-то момент обстоятельства изменились и они стали неудобными, я считаю предательством собственных устремлений и убеждений. Таким образом, мы все больше приходим к выводу, что партия – это фирма. То есть, ты не удобен основателю или основателям, или большинству, преследующему иные, не национальные интересы. Ты на это идешь, отказываешься, но что дальше? Начать с нуля, создав новую партию? То есть, что я увидела на протяжении всех этих лет? Политическая миграция, которая была и остается банальной, вредной и извращенной.

Свободная Европа: Большая часть общества воспринимает политическую миграцию как политическую коррупцию. Все говорят о коррупции и осуждают политический класс за то, что он не может ее искоренить. Почему Молдове так сложно избавиться от коррупции? Почему общество не способно вывести из игры тех, кто стремится обогатиться незаконным путем?

Жанна Костаки: Коррупция на высшем уровне – это лишь вершина айсберга. В малом и извращенном виде коррупция начинается в каждой коммуне. Зачисление ребенка в детский сад это всегда связи, телефоны, злоупотребление положением. Получение авторизации, например, для школы, которая даже на 60% не соответствует стандартам, это еще одна коррупционная проблема. Не знаю, насколько сейчас все изменилось, но то, как сдавались экзамены на степень бакалавра, достигало уровня вопиющей коррупции, становилось извращенным договором между родителями и учителями.

Коррупция начинается с простого момента: закона, который мы не соблюдаем, потому что не соблюдать закон удобно. И это делают все. Более того, несоблюдение закона косвенно вынуждает нас становиться частью коррумпированной системы.

Причем ребенок становился жертвой не столько некой схемы, сколько некоего мышления, согласно которому ты можешь считать себя крутым, важной птицей, если сумел решить какую-то проблему, нарушая закон, не понимая, что нам следует действовать в рамках закона. То, что мы видим коррупцию по вертикали, сверху донизу, это только вершина айсберга, которая негативно сказывается на всех нас в равной степени. Коррупция начинается с простого момента: закона, который мы не соблюдаем, потому что не соблюдать закон удобно. И это делают все… Более того, несоблюдение закона косвенно вынуждает нас становиться частью коррумпированной системы. Например, соглашаясь занять пост директора школы, где стандарты соблюдаются только на 60% – кстати, опять же, говоря о стабильности и нашем законодательстве – ты соглашаешься стать частью небольшой коррупционной схемы.

Свободная Европа: Всему виной бедность? Это явление влияет на мышление человека?

Жанна Костаки: Нет. Не столько бедность, сколько безответственность, когда никто ни за что не несет ответственности. И наоборот, когда нужно что-то изменить, люди чувствуют себя иногда уютнее в системе, где уже есть изъяны. И люди сопротивляются всяким переменам. Иногда тормозом перемен становятся те люди, которые работают внутри системы. С другой стороны, они понимают, что дальше так продолжаться не может, и когда процесс перемен все-таки запушен, тормозом перемен становятся люди, которые представляют эту систему. Я не хочу сказать, что такой тип поведения характерен для всего нашего народа. Я люблю наших граждан. Мне всегда были дороги люди, живущие в нашей стране. Если я попытаюсь сказать, что мы все по своей сути продажны, от первого до последнего, значит, я должны была бы включить в этот список и себя. Но я не согласна с этим ни в отношении себя, ни в отношении других. Возможно, ответственность начинается с того момента, когда ты боишься нарушать закон. А закон, кстати, должен быть устроен так, что не дает тебе возможности им манипулировать и толковать его, как тебе вздумается. Закон прост, ясен, практичен и написан на доступном для всех языке.

Свободная Европа: Для каждого гражданина, от мала до велика.

Жанна Костаки: Совершенно верно. И когда ты его нарушаешь, тебе должно быть страшно, что ты понесешь наказание. Возможно, только так что-то можно будет изменить. За все эти годы было столько спекуляций по поводу бедности, что мне даже не хочется об этом упоминать. Я не хочу говорить о том, что мы берем и даем взятки, потому что бедны. Это неправда… Может быть, мы берем и даем взятки потому, что превратились в общество потребления и хотим потреблять больше, чем производим, хотим построить рай в наших домах и в наших двориках, и нам безразлично все, что происходит за нашей дверью: десятки мусорных пакетов, грязь, плевки на улице…

Свободная Европа: И также страдающие, несчастные люди. Вообще, молдаване не привыкли замечать то, что их окружает.

Жанна Костаки: Мы не живем в изолированных обществах. Напрасно мы чувствуем себя уютно в нашем маленьком мирке, если мир, в котором ты живешь, создает тебе постоянный дискомфорт… Мне вспомнилась статья о людях, занимающих публичные должности, которые надевали рукавицы, брали в руки веник и выходили на улицу убирать мусор, не потому что некому это было делать, а чтобы показать, что, независимо от позиции, которую ты занимаешь в обществе, независимо от того, сколько ты зарабатываешь, ожидания для всех одни и те же… Мы хотим чувствовать себя уютно не только среди четырех стен в нашем доме, но и на улице, по которой идем или в тех заведениях, куда мы заходим.

Свободная Европа: За 25 лет независимости Молдовы граждане как минимум десять раз выбирали депутатов в парламент. Было множество кабинетов министров, правительств. Некоторые говорят, что те, кто находятся у власти, понимают как мыслят граждане и делают в точности то, чего ждут от них люди. У них нет мужества проводить настоящие реформы, которые через несколько лет дали бы результаты, как это было в Польше и в других странах – шоковая терапия, после которой пришло благополучие. Почему политики лишь изредка спускаются до уровня граждан и не хотят делать больше, чтобы страна процветала, а граждане довольствуются тем, что есть?

Жанна Костаки: Я бы выделила здесь два момента: нами, как электоратом, манипулируют или нет? Да. Но не только нами. В политической игре используются различные стратегии. Лидеры общественного мнения – прекрасные психологи, либо у них есть компании, которые изучают психологию масс, на основе которой они формулируют свои посылы. Это правда. Но я не знаю ни одной ситуации, когда людьми манипулировали бы таким же извращенным способом, как это делали политики в нашей стране.

Свободная Европа: Но они манипулируют, потому что граждане согласны с манипулированием.

Жанна Костаки: Да. В тот момент, когда появляется политический лидер или политическое объединение и предлагает тебе идти по европейскому пути, было бы вполне естественным поддерживать это направление, потому это соответствует твоим желаниям. За все эти годы было столько политических спекуляций, которые разделили наше общество на противоположные лагеря. В конце концов, мы поняли, что это были всего лишь манипуляции. И когда мы вступили в эту игру, мы даже не осознавали, насколько далеко может зайти политическое извращение… Например, проблемы, связанные с фундаментальными ценностями, с языком, на котором мы говорим, восточным или западным курсом – все это было и остается объектом политического манипулирования.

Проблемы, связанные с фундаментальными ценностями, с языком, на котором мы говорим, восточным или западным курсом – все это было и остается объектом политического манипулирования.

То есть, когда мы делаем политическое заявление, которое объединяет определенную часть электората вокруг какой-то идеи, и очень скоро превращаем этот посыл в палку, наказывая наш электорат за то, что он предоставил нам политическую власть, чтобы воплотить этот посыл в реальность - это нельзя ни понять, ни простить.

Свободная Европа: Чужд или нет протестный дух молдавскому обществу? Потому что, да, люди протестуют, но их не так уж и много относительно тех, кто смирились с создавшейся ситуацией.

Жанна Костаки: Да, возможно, нам так удобно. Наверное, мы не верим в то, что вместе сможем что-то изменить. Но это не может продолжаться долго. Сегодня мы зашли в тупик, поскольку коррупция, искаженные схемы, чьи-то интересы, игнорирование ценностей, закулисные игры, групповые соглашения, политические хитрости, полная безнаказанность, в том числе политическая – всего этого было так много, и всего этого так много накопилось, и с такой скоростью, что, конечно же, я чувствую, что общество сбито с толку. Иногда создается впечатление, что люди ждут мессию, появления инопланетянина, кого-то, кто был бы вне системы, у кого не было бы ни кумовьев, ни друзей, ни родственников, ни моральной, политической и никакой другой ответственности, чтобы можно было действовать как менеджер, и смотреть на всё просто, действовать, в том числе в частном секторе. Посмотрим, что удастся новым политикам, которых мы видим. Не приходится сомневаться, посыл „Долой коррупцию!” сможет собрать вокруг себя часть электората. Однако этого будет недостаточно, чтобы что-то изменить.

Свободная Европа: Люди все еще сбиты с толку. Простые граждане говорят, что хотели бы, чтобы кто-то извне пришел и начал руководить Молдовой, потому что граждане этого государства не способны эффективно управлять страной. С другой стороны, другой сегмент общества настаивает на том, что диктатура лучше демократии, то есть нам нужен вождь во главе страны, которые мог бы и кнутом ударить. Так, как в представлении граждан должны наказывать тех, кто нарушает закон.

Жанна Костаки: Ни одна, ни другая модель не является верной. Мы должны признать, что эти 25 лет были и остаются большим, сложным вызовом, но мы научились и все еще учимся жить в свободном обществе… И обратного пути нет. Однако нашим гражданам всегда нравились крайности.

Свободная Европа: Политические крайности.

Жанна Костаки: Политические крайности. Есть две крайности, но они не имеют ничего общего с демократическим путем, по которому мы уже идем. Вместе со всеми падениями и подъемами, мы уже идем этим курсом, но общество меняется в той степени, в какой меняемся мы сами. Мы уже не те, какими были 25 лет назад, хотя 25 лет назад мы все стояли перед одной стартовой чертой. Никто из нас 25 лет назад не мог себе представить, к чему мы придем.

Свободная Европа: И будущее будет не таким как прошлое?

Жанна Костаки: Будущее будет другим. Вот, что я сегодня замечаю: несмотря на разочарование и растерянность, происходит некая перезагрузка, перераспределение… И некоторые политики, которые самым бесстыдным и наглым образом сумели манипулировать доверчивостью, наивностью и отсутствием политической зрелости граждан, а также тем, что у нас не было сформированного демократического общества, эти политики, а их немного, уйдут.

Свободная Европа: Они сами уйдут или их заставят?

Жанна Костаки: Их заставят уйти. Это должно быть естественным политическим наказанием. Происходит перезагрузка, пройдет некоторая перестановка, появятся новые политики. Однако пока что мы проходим период, когда новые силы и политики еще не набрали критической массы, необходимой для поворота на 180 градусов, в смысле нового качества жизни и настоящих демократических ценностей. Но политический контекст, в котором мы оказались, то, что здесь происходит, зрелость, в том числе, в понимании порядочности своих граждан, которые находятся не только в Молдове, но и в диаспоре – все вместе это создает благоприятный контекст, при котором все может полностью измениться… Плюс ко всему, больше не осталось политических посылов, с помощью которых можно так бесстыдно манипулировать во время предвыборных кампаний. Невозможно бесконечно возвращаться к пунктам, которые обеспечили тебе предвыборный бонус, просто потому что ты сыграл на чувствах, ностальгии, исполненных или неисполненных мечтах, огорчениях какой-то части электората, и ты, как политик, почувствовал себя вполне комфортно, не имея при этом никакого отношения к твоим обещаниям. Идет перезагрузка. Желание и даже стремление некоторых политиков создавать политические партии на других принципах, отличных от обычной фирмы, вполне очевидно, и это вызывает большое восхищение. Почему? Потому что это вызов, перчатка, открыто брошенная тому, во что превратились политика на данный момент. И я не сомневаюсь, что перемены не заставят себя ждать. Мы движемся с трудом, это так. Полякам это удалось быстрее, но мы не поляки. То есть, мы не можем идти вопреки своей природе. Мы будем развиваться так, как мы развиваемся, беря на себя ответственность за скорость нашего развития, но мы не откажемся от выбранного курса…

Свободная Европа: У Молдовы все-таки есть шанс на будущее как независимого государства?

Жанна Костаки: Унионизм и неунионизм – это две политических цели.

Свободная Европа: Это две противоположности – унионизм и сепаратизм – два элемента, которые существуют на территории Молдовы.

Жанна Костаки: Да. Эти два политических вектора способны очень сильно расколоть электорат, но не до критической степени. Я считаю, что, несмотря на этот совершенно стерильный посыл – унионизм или неунионизм, – в нынешней ситуации будет и третий посыл, который станет политической программой развития – приличная жизнь и перспективы такой жизни, в контексте которой мы все сейчас оказались.

Свободная Европа: Молдова должна бороться с врагами внутри страны или вовне? И кто настоящий враг этого государства?

Жанна Костаки: Самым большим врагом сейчас является коррупция и то, как мы позволяем разворовывать то, что мы не строили, позволяем брать больше, чем мы положили. А этот принцип коррупции вступает в прямой и чрезвычайно тяжкий конфликт с необходимостью социального единства. Все вместе мы строим большой пирог благополучия через наши взносы, налоги, способности, желания, через каждодневную работу, через то, что мы умеем делать лучше всего. То есть, просто благодаря тому, что мы граждане этого государства. Ситуация начнет меняться, когда мы начнем делиться этим пирогом благополучия.

Свободная Европа: Но к этому пирогу тянется слишком много людей.

Жанна Костаки: Точно.

Свободная Европа: очень сложно его испечь так, чтобы он был вкусным, и чтобы каждый заслужил свой кусок.

Жанна Костаки: Несмотря на то, что каждый заслуживает кусок этого пирога, потому что каждый внес лепту в его создание, когда его делят, то делают это совершенно несправедливо. Что происходит в Молдове? Почему, учитывая проблемы на рынке труда, отсутствие инвестиций, отсутствие благоприятной бизнес-среды, этот пирог благополучия, который мы создаем из нашего скудного ВВП, получается у нам таким тонким, горьким, соленым? Проблема в том, что когда мы его делим, кто-то один или десять человек забирает себе две трети всего пирога. Где-то я читала, что в Молдове в среднем около 1500 очень богатых семей, которым, в моем понимании, как специалиста в социальной сфере, достаются две трети этого пирога благополучия.

Главная проблема Молдовы - социальная несправедливость, которая делит общество на части... Это очень серьезный социальный тормоз. Ты не чувствуешь стимула участвовать в соревновании, потому что результат известен заранее. В какой-то момент твой полет будет прерван, потому что придется принять правила игры абсолютного меньшинства, которое владеет двумя третями пирога благополучия Молдовы…

Главной проблемой Молдовы является вот эта социальная несправедливость, которая делит общество на части... В действительности, это очень серьезный социальный тормоз. Ты не чувствуешь стимула участвовать в соревновании, потому что результат известен заранее. Все равно в какой-то момент твой полет будет прерван, потому что придется принять правила игры этого абсолютного меньшинства, которое владеет двумя третями пирога благополучия Молдовы… И тогда пропадает стимул не только участвовать в соревновании, но и стимул личного, в том числе профессионального развития. То есть, все становится игрой без правил.

Свободная Европа: Жанна Костаки согласилась бы занять публичную должность, учитывая ту реальность, о которой мы говорили до сих пор?

Жанна Костаки: У меня нет ответа на этот вопрос. Я об этом не думала. Однако я точно знаю, что когда политическая игра, даже если я бы и согласилась на такую должность, заставит меня отказаться от того, во что я верю, и стать частью структур и схем, которые я считаю разрушительными, я бы не смогла работать, и не смогла бы видеть свою мечту осуществленной.

Свободная Европа: То есть, вы не стали бы строить будущее страны с людьми, которые себя скомпрометировали?

Жанна Костаки: В этом нет никакой логики. Тот факт, что мы сумели обесчестить все публичные учреждения страны, потерять доверие ко всем и ко всему, а такие слова как „парламент”, „правительство”, „министр” стали критерием возможной потери личного и профессионального достоинства – все это нельзя терпеть слишком долго. Однако, возвращаясь к тому выбору, который я могла бы сделать, как политик: если бы я вернулась к политической деятельности, я бы не теряла времени, если бы партия или команда, вместе с которой мне предстояло бы что-то изменить, оказались тем же самым ООО. Но мне было бы что сказать, это точно. Я бы не ушла с опущенной головой, ничего не сказав, и не заявив публично о нарушениях или грязных схемах, которые у нас работают. Я бы не смогла промолчать на слова: „Видите ли, у нас был шанс, но ума не хватило”. Это неправда.

XS
SM
MD
LG