Linkuri accesibilitate

У телепропаганды – кризис жанра?


Выступление Владимира Путина, 3 декабря 2015 года

Выступление Владимира Путина, 3 декабря 2015 года

Социологи говорят о снижении доверия к теленовостям и усталости от их однообразия

Уровень доверия россиян к телевидению постепенно падает. Такой вывод сделали социологи "Левада-центра", проведя исследование "Новостные источники и доверие к ним", опубликованное 16 декабря. Там все ожидаемо: для 85 процентов россиян телевидение по-прежнему остается основным источником информации. Но за последний год, если верить социологам, российские телеканалы потеряли почти 10 процентов доверия зрителей.

Владимир Путин и Дмитрий Киселев

Владимир Путин и Дмитрий Киселев

По наблюдениям социологов, эта тенденция началась еще в 2009 году. Тогда теленовостям доверяли 79% опрошенных, в прошлом году таких было 50%, а в этом в доверии к российским теленовостям признался лишь 41% опрошенных.

При этом 18% участников исследования сказали, что доверяют интернет-изданиям, а 13% россиян узнают новости из социальных сетей. Наименее востребованным источником информации являются журналы – из них узнают новости только 2% респондентов.

О том, почему российское телевидение постепенно теряет уровень влияния на зрителей, рассуждает социолог, директор "Левада-центра" Лев Гудков:

– Несмотря на эту тенденцию, телевидение, конечно, остается главным источником информации. Особенно для провинции, для людей, живущих в сельской местности, в малых городах: там телевидение – главное окно в мир. Потому что местные СМИ дают только локальную информацию, освещают только региональные новости и события. А доверие к телевидению, в общем, падает постоянно. Если брать последние 5–6 лет, то доверие упало с 79% в 2009 году до нынешнего 41%. То есть почти вдвое.

–​ Это связано с появлением новых источников информации или телевидение становится смотреть все невыносимее?

Лев Гудков

Лев Гудков

– Действительно, наступает усталость от психологического давления, которое мы видим в последние годы. Такая резкая пропагандистская кампания началась после массовых демонстраций протеста, то есть в конце 2012 года. Мы наблюдали за появлением антилиберальных, антизападных, а потом и антиукраинских телевизионных кампаний. И практически больше ничего на телевидении не осталось. То есть структура нынешнего телевидения такова: либо развлечения, либо пропагандистские прокремлевские передачи с очень суженным диапазоном интерпретации и очень агрессивным тоном. Поэтому оценка качества информации все время падает. Но у людей особого выбора нет. Тут, конечно, растет значимость интернет-ресурсов, но не слишком сильно.

–​ В вашем исследовании я прочитала о том, что 13 процентов россиян сейчас узнают новости из социальных сетей, являются активными интернет-пользователями. Что это за люди?

Наступает усталость от агрессивного психологического давления

– Это прежде всего молодые образованные горожане. Молодежь, особенно городская. Практически 90–95 процентов этой группы пользуются интернетом. Но интернет все равно не в состоянии конкурировать с телевидением, потому что телевидение дает имитацию достоверной картинки, почти документальности. Но с подавлением публичного поля, с уничтожением дискуссии, вытеснением политической оппозиции, в общем, люди оказываются в состоянии дезориентированности, прострации, и их явно не удовлетворяет равномерное освещение событий, которое дается телевизионным официозом, – полагает Лев Гудков.

Телевизионный критик Юрий Богомолов склонен согласиться с социологами: по его мнению, за последний год пропагандистская машина российского телевидения, у которой явно наблюдается "кризис жанра", слегка сдала обороты:

Патриотизм стал хорошо продаваемым товаром

– Я могу попробовать объяснить это с точки зрения человека, который должен смотреть телевидение в силу профессии. Всплеск интереса к телевидению возник, конечно, с началом гибридной войны, которую Россия вела на Украине. Был еще такой фактор, как зимняя Олимпиада, интерес к которой плавно перетек в интерес к тому, что происходило на Украине. В этот момент патриотизм стал таким очень хорошо продаваемым товаром. Естественно, рейтинги этих всех пропагандистских шоу резко взлетели, и каналы, воспользовавшись этим, приумножили эти программы. Уже вечерние итоговые какие-то выпуски, информационные, длились не 20 минут, не полчаса, как было до этого, а по часу с лишним.

Появились спецвыпуски "дискуссионных программ", но это не дискуссии, а тупое пропагандистское шоу

Появились спецвыпуски так называемых дискуссионных программ, а на самом деле это были не дискуссии, а тупое пропагандистское шоу. Например, "Воскресный вечер с Соловьевым", "Вести недели с Дмитрием Киселевым", "Политика на Первом канале с Петром Толстым и Александром Гордоном". Этого показалось мало на Первом канале, и решили в дневное время, которое считается временем для домохозяек, пустить программу "Время покажет", где обсуждались в течение двух лет исключительно украинские коллизии. Конечно же, это не могло не надоесть. Эти программы стали рутиной.

–​ А тенденция к снижению популярности телевидения как источника новостей с 2014 года –​ что могло случиться такого на телевидении, что оно вдруг стало менее популярным у россиян?

Юрий Богомолов

Юрий Богомолов

– Ну невозможно же все время слушать одно и то же! Конечно, мое личное ощущение ничего не доказывает и не объясняет, но мне неинтересно слушать их новостные выпуски, потому что я знаю, что там все время одно и то же. Это как в советское время так называемая информационная программа "Время" – это же была не информационная, а директивная программа, она не столько поставляла информацию, сколько давала указания, как ее понимать. Информации было ноль, а отношения к тому или иному событию было как раз очень много. Тот же эффект возник уже к концу 2014 года и наверняка увеличивался. Скажем, уже летом нынешнего года, когда эта ситуация достигла особой остроты и резкости, а тут начались летние каникулы, все наши все пропагандистские ток-шоу зачехлили орудия и ушли в отпуск. Это дало возможность зрителям несколько передохнуть. И когда они снова расчехлили орудия, уже в связи с Сирией, то уже ничего нового сказать не смогли. И вот так врубишь днем, предположим (на ночь просто это вредно смотреть), и видишь: Петр Толстой и одна и та же все время команда людей, которые кричат, вопят, затаптывают какого-нибудь одного то ли украинца, то ли кого-то из наших "системных либералов". Это уже просто невозможно! Я как профессионал не могу это смотреть! Спасибо, есть некоторые стойкие наблюдатели, которые тезисно дают картину того, что происходит на этих ток-шоу и в этих информационных выпусках. Конечно же, это уже перестало быть хорошо продаваемым товаром.

–​ То есть у них какой-то кризис жанра?

– Да. Не случайно возникла идея создать отдельный федеральный общедоступный спортивный канал под названием "Матч-ТВ". Во-первых, под грядущий футбольный чемпионат и Олимпийские игры, а во-вторых, спорт – это все-таки игровая модель войны, и если война повышает рейтинг, то предполагается, что спорт может поддержать некоторый патриотический накал. Но в спорте не каждый день происходят олимпиады, и спорт не гарантирует побед, – полагает Юрий Богомолов.

При этом российское телевидение не зря ест свой хлеб. В начале декабря социологи зафиксировали резкий подъем патриотизма у россиян, который начался в 2014 году, после аннексии Крыма, и стал еще более явным после того, как российские ВВС начали проводить воздушную операцию в Сирии. Более 68% опрошенных заметили рост политического влияния России в мире и испытали за это гордость. Подавляющее большинство опрошенных (85%) уверены, что лучше быть гражданином РФ, чем любой другой страны. Годом ранее так считали 78%.

XS
SM
MD
LG