Linkuri accesibilitate

Лицо повелителя войны


Дарья Марченко завершает работу над "Лицом войны"

Дарья Марченко завершает работу над "Лицом войны"

Художница Дарья Марченко сложила портрет Владимира Путина из 5000 донбасских гильз

Пять тысяч гильз из района боевых действий в Донбассе привезли друзья киевской художнице Дарье Марченко. Из этих гильз она сложила огромный (240 х 170) портрет Владимира Путина, "лицо циничного политика-тирана". "Россия напала на Восточную часть Украины, тем самым создав самый крупный военный конфликт в Европе со времен Второй мировой войны и поставив под угрозу мировую безопасность. Война продолжается уже более года и унесла жизни более 30 тысяч человек", – напоминает художница на своем сайте.

Портрет Путина "Лицо войны" – первая из серии картин "Пять элементов войны". На выставке, которая сейчас готовится, будут также представлены инсталляции "Мозг войны", "Сердце войны", "Дух войны", а название пятой работы Дарья Марченко пока не разглашает. Художница рассказала Радио Свобода о своем замысле.

– Дарья, вы экспериментировали с техникой trompe-l'œil, оптическими трехмерными иллюзиями. Портрет Путина – это тоже иллюзия, потому что выражение его лица меняется...

Дарья Марченко

Дарья Марченко

– Обычно трехмерные иллюзии делают на горизонтальных плоскостях, а я делала на зданиях. Украшаю Украину, в пяти городах здания по 100–120 квадратных метров. Это очень тяжелый, непомерный физический труд, и это было одной из причин, почему я не продолжила этим заниматься. Во-вторых, мне стало тесно в рамках исключительно оптической иллюзии. Мне нравится играться с иллюзорностью смыслов, создавать шарады, я люблю, когда картина наполнена множеством вариаций, которые могут заставить задуматься. Картина "Лицо войны" в зависимости от освещения меняет и цвета, и образы, то есть характер этого лица меняется. Мне очень жаль, что даже люди, которые будут на выставке, не смогут увидеть все характеры, с которыми мне приходится встречаться. Потому что он меняется и от угла, под которым ты смотришь на него, и от освещения. Зажигалку зажгла недалеко, закурила и увидела какой-то абсолютно другой образ. Он меняется: от дьявола к испуганному человеку, боящемуся возмездия, иногда в этих глазах сочувствие, иногда в этих глазах страх, иногда в этих глазах гордыня, иногда в этих глазах мощь, очень по-разному.

– Ваши монументальные работы в пяти украинских городах сделаны на основе советских сказок, советских мультфильмов. А здесь совсем другого рода работа…

Непонятно, каким образом нужно было зомбировать население, чтобы вот так русские на нашей земле такое вытворяли

– Это до боли смешно, потому что я была очень просоветским человеком. Я обожаю советские фильмы, советские мультики. Очень больно, очень обидно то, что произошло, и непонятно, каким образом нужно было зомбировать население, чтобы вот так русские на нашей земле такое вытворяли. Причем самое главное в этом портрете – это то, что, как бы ни освещалась война, она состоит из человеческих жизней. Как и это лицо, как бы оно ни менялось, какую бы ложь оно ни использовало, все равно люди гибнут и с той, и с другой стороны, и непонятно, кому это нужно. ​

– Во всех работах этого цикла использованы гильзы?

Иногда в этих глазах сочувствие, иногда в этих глазах страх, иногда в этих глазах гордыня

– Не только гильзы, я думаю о других военных материалах. Война сама подкидывает идеи. В каталоге, помимо искусствоведческого анализа, будет историческая часть, посвященная моим друзьям, которые видели лицо войны намного ближе, чем я. Там и история сотника Майдана на передовой баррикаде – это мой парень, мой любимый, близкий человек и моя опора, и его друзья, и ребята, которые создали логистический штаб и в свое время расселили и накормили Майдан. Там будет шесть или семь историй, плюс моя собственная, потому что я принимала участие еще в первом Майдане в 2004 году, когда мои друзья разбили первые палатки, то есть это был первый и второй день, когда еще не началось веселье и было страшно.

– Вы сами видели лицо войны? Затронула война вас?

– Я пережила войну в 2008 году в Грузии. Я туда поехала, и началась эта война. Помню, как убегали на велосипедах от Тбилиси. Это первое мое знакомство с войной. Второе мое знакомство с войной я бы описала таким образом: мне знакомо чувство, когда твой мужчина находится черт знает где, нет связи мобильной, вообще никакой возможности узнать, что происходит и услышишь ли ты его. Еще такой момент, который мне запомнился – это было на Банковой, когда использовали газ, шумовые гранаты. Ты стоишь в толпе, тебя прижимают с разных боков, и ты понимаешь, что от тебя ничего не зависит, ты даже рыпнуться, даже руки поднять не можешь. Вот это для меня война, если тактильно передавать эмоцию.

– Вы изучали сотни фотографий Путина. Какие чувства этот человек у вас вызывает? Ненависть, любопытство? Может быть, презрение?

Я не понимаю – зачем. Почему нельзя войти в историю достойно, вызывая восхищение всего мира

Когда со мной люди некрасиво поступают, я до последнего стараюсь понять, стараюсь не верить в то, что я вижу. Когда я наблюдаю чье-то падение, я до последнего стараюсь найти какие-то причины, оправдания. Иногда это длится неделями, я изматываю себя. Мне мой молодой человек говорит: ну вот, опять, ну хватит уже, все такие, какие они есть. Но я эмоциональный человек. Некоторые выражения лица Путина пришли, когда я играла с освещением, ставила множество ламп. Но когда я увидела результат, я поняла, что я ни при чем. Мы же знаем, что энергия добра, энергия зла от нас не зависит, мы просто проводники. Я увидела то, что я увидела, и похолодела. На другие выражения лица я смотрю, вижу страх какой-то, сомнения. Я не верю в то, что человек не сомневается. Я не думаю, что он не задумывается о том, что творит. Может быть, этот портрет обращен в первую очередь к нему, может быть, он рассмотрит эти выражения лица, увидит, каким он может быть? Ведь это наше право – выбирать из всех этих вариаций, кем нам быть. Основная моя эмоция это непонимание. Я не понимаю зачем. Почему нельзя войти в историю достойно, вызывая восхищение всего мира? Ладно, у тебя есть один миллион, у тебя есть второй миллион, у тебя есть один миллиард, второй миллиард, третий, четвертый, пятый, но после десятого неинтересно, наверное? Я верю в космическую бухгалтерию, поэтому основной месседж этой работы лицо войны смотрит в космос, а в космической бухгалтерии все записано. Хочется крикнуть: эй, остановись, что же ты делаешь, сколько же жизней тебе придется потом отмаливать?

– Это не первая ваша работа, в которой использованы гильзы. Есть еще "Знак светофорного регулирования", тоже посвященный войне.

Эта работа находится в музее Берлинской стены "Чекпойнт Чарли", Это дорожный знак, на нем человечки: красный, зеленый, желтый. На нижнем, красном стоит человечек с оружием по стойке смирно, выше него на желтом фоне человек, швыряющий коктейль "Молотова", то есть это переходное состояние, свобода или несвобода, а выше человечек идет, он в свободе. На верхнем знаке он на фоне флага Украины, на нижнем флаг России. За человеком, стоящим с оружием, заснеженные баррикады (там я особый способ объемный сделала, работа по металлу), и за ними стоит колонна человечков с такими антеннами в головах, то есть зомбированное войско. Это выбор человека: либо в войске, либо вообще проходит мимо. Но самая главная фишка этой работы заключается в том, что сначала, учитывая то, что происходит сейчас, и учитывая флаг Украины, ты сразу воспринимаешь нижний как флаг России. Но если вы присмотритесь, вы увидите, что на фоне стоящего с автоматом человека и этого войска не флаг России, а флаг Югославии. Несмотря на эту агрессию, несмотря на этот ужас, на огромное количество пострадавших, несмотря на это все, я изобразила флаг Югославии это попытка из последних сил не обозлиться и не указывать на агрессора, а оставить ему шанс и указать на Югославию: посмотри, что происходит с государствами, которые выбирают этот путь. У меня была выставка в Нью-Йорке, серия "Таков путь к звездам". Это вышиванки, которые пронизаны гильзами, жизнь ребята отдают, цена нашего самоопределения. Я не знаю, какая из гильз что принесла, я знаю, что некоторые гильзы гильзы-минус, которые забрали жизнь. Я специально не выделяю их, я стараюсь не знать, в какой из работ они присутствуют. Мне стыдно это будет сказать, но я как художник влюблена в этот материал, потому что он очень красивый, он очень благородный, этот фатум в нем присутствует. Мне никогда не нравилось золото. А вот, как я их называю, "золотые гильзы", имеют благородное что-то, они особенные. Я с гильзами работаю уже больше полугода.

– А вы бы хотели встретиться с вашей моделью, с Путиным? Хотели бы, чтобы он увидел вашу картину? Если бы такая встреча произошла, что бы вы сказали своей модели?

Я уверена, что модель видела эту картину. Что бы я сказала?.. Я бы спросила: зачем? Я бы попробовала объяснить, что можно по-другому. Я бы ему рассказала, что не совпадает шкала денег и шкала счастья обычно. Я бы спросила, счастлив ли он и как ему спится по ночам.

XS
SM
MD
LG