Linkuri accesibilitate

Эскалация конфликта на Украине – как это может отразиться на приднестровском вопросе


Украинский патруль в деревне Орехово. 28 января 2015 года

Украинский патруль в деревне Орехово. 28 января 2015 года

Последние события на Украине Валентина Урсу обсуждает с экспертом киевского Института мировой политики Леонидом Литрой.

После субботнего обстрела пророссийскими сепаратистами украинского портового города Мариуполя Верховная рада Украины приняла постановление о признании Российской Федерации страной-агрессором. Официально такая оценка России дана впервые после аннексии Крыма в марте прошлого года и разгоревшегося в апреле сепаратистского конфликта на Донбассе. Как эскалация конфликта на Украине может отразиться на приднестровском вопросе – своими соображениями на этот счет молдавский политолог Леонид Литра, который работает в киевском филиале организации Institute of World Policy, делится с Валентиной Урсу.

Свободная Европа: Начиная с этой недели, Российская Федерация официально признана на Украине страной-агрессором. В какой степени Россия примет к сведению и учтет эту данную ей оценку? И как будет она действовать впредь?

Леонид Литра: „Думаю, эту декларацию следовало принять раньше, ведь прошел почти год после того, как Россия аннексировала Крым и поддерживает мятежников на Донбассе. На этом фоне реакцию Верховной Рады Украины можно рассматривать как переход некой грани, ведь после трагедии в Мариуполе другого варианта у нее просто не было. Во-вторых, такая оценка Украинской Рады – это не только вопрос символического характера, ведь этот документ адресован, в том числе, Европейскому Союзу, в том числе Соединенным Штатам Америки, в том числе странам Большой семерки с призывом так же признать Россию страной-агрессором. Но, на мой взгляд, эта реакция влечет и некоторые трудности: ведь коль скоро Украина признала Россию страной-агрессором, договариваться с сепаратистами Киеву будет труднее, тем более, что сейчас он собирается признать эти псевдо-республики террористическими организациями, а значит, вести с ними переговоры не может.”

Свободная Европа: Но реакция Москвы не заставила себя долго ждать. Заместитель министра иностранных дел Григорий Карасин уже назвал постановление Верховной рады безответственным…

Леонид Литра: „Вероятно, г-н Карасин не захотел говорить о том, насколько ответственным было присоединение Крыма или то, что происходит в Донбассе. Лично я считаю, что Украине просто не оставили выбора. Это обращение Верховной рады не только символично, оно несет в себе и юридический заряд, потому что на Украине, по моему мнению, предельно аргументировано и серьезно рассматривается целесообразность обращения в Гаагский международный суд с просьбой начать расследование военных преступлений и террористических актов на Украине. И обращение, в том числе, влечет определенные юридические последствия, потому что резолюция ООН дает определение понятию терроризм. Там перечислены шесть или семь пунктов, и как минимум четыре из них присутствуют на Украине. Следовательно, это и юридический вопрос, который поможет Украине инициировать международный процесс по осуждению происходящего. Потому что, когда Россию называют агрессором, она эти обвинения отрицает и говорит: „предоставьте доказательства, есть какой-то документ, подтверждающий эти обвинения?”. Поэтому я считаю, что это важный процесс.”

Свободная Европа: Г-н Литра, ситуация на Украине, где правительственные формирования вот уже практически год воюют с пророссийскими сепаратистами, хороший предлог для того, чтобы потребовать ограничения российского военного присутствия на Днестре, как предлагает, например, организация Promo-LEX, специализирующаяся в вопросах соблюдения прав человека в Приднестровье. Как вы считаете, Россия пошла бы на это?

Леонид Литра: „Я не думаю, что Российская Федерация пойдет на это или, принимая во внимание региональный контекст, согласится с такой постановкой вопроса. Региональный контекст, разумеется, размыл сложившийся прежде баланс, определившийся статус-кво. Равновесие было нарушено, подорвано, образно говоря, и, естественно, напряжение ощущается и на Днестре. Но я не вижу сценария, по которому Россия добровольно, чтобы доказать свои благие намерения, скажем так, отказалась бы от Приднестровья или реально, на деле, а не на словах, поддержала бы реинтеграцию, объединение и восстановление конституционного контроля Республики Молдова над своими восточными районами. Я думаю, намерение, озвученное г-ном Карасиным, вписывается, скорее, в следующую логику: „Если не удалось контролировать Молдову, сделаем это посредством реинтеграции”. Потому что сложившийся в нынешнем контексте практически стопроцентный баланс между сторонниками Евросоюза и теми, кто выступает за сближение с Россией – баланс очень хрупкий. И если Приднестровье вернулось бы в Молдову, стало бы значительно труднее отстаивать европейскую идею, а внедрение Соглашения об ассоциации стало бы практически невозможным.”

Свободная Европа: Вы имеете в виду заявление г-на Карасина о том, что Приднестровье должно быть особым районом с особыми гарантиями статуса в рамках единого молдавского государства…

Леонид Литра: „Да, именно это заявление я имел в виду. Я не склонен верить в благие намерения России, в этом нас убедил прошлый опыт, если я не ошибаюсь, после войны в Грузии Россия проявляла признаки доброй воли, готовность якобы содействовать достижению прогресса в приднестровском урегулировании. Тогда были подписаны и Мезебергский договор с г-жой Меркель и ряд документов, которые позволяли надеяться на какую-то позитивную динамику в урегулировании этого конфликта, но все это было не более, чем ложная траектория, призванная пусть пыль в глаза: мол, там, в Грузии, мы поступили жестко, потому что конфликт развязали грузины, они напали первыми, а здесь мы реально соблюдаем международное право и пытаемся соблюдать закон ”. Поэтому я не могу поверить этим заявлениям, пока не будут предприняты конкретные шаги. Например, почему за год так и не были возобновлены переговоры в формате „5+2”?”

Свободная Европа: И ваш ответ какой?

Леонид Литра: „Могу лишь гадать, к сожалению, потому что подлинную причину не знаю. Но чувствую, что сторонам, практически, обсуждать нечего, потому что, по логике, следовало бы открыть Третью корзину, связанную со статусом региона и вопросами безопасности, ведь другого выхода просто нет. Все вопросы, нерешенные по остальным двум корзинам, упираются в отсутствии политической воли. Поэтому, если мы выступаем за действительно плодотворные переговоры, нужно открыть Третью корзину. Но представители приднестровской стороны понимают, что для них это означало бы начало обсуждения условий кончины так называемой республики. Да и Россия не готова к этому. Поэтому, считаю, переговоры не были возобновлены. Но и события на Украине, и напряженные отношения с Молдовой, включая инциденты в аэропорту и другие – все это создает фон для дискуссий. И в данный момент это плохой фон.”

Свободная Европа: Как вы считаете, до нахождения устойчивого решения приднестровского конфликта официальному Кишиневу имеет смысл требовать преобразования миротворческой миссии в гражданскую?

Леонид Литра: „Имеет. Потому что этот формат не отвечает основным критериям международных миротворческих миссий. Россия навязала свою волю в этой миссии, несмотря на то, что она – одна из сторон конфликта и поэтому не может войти в состав миротворческой миссии, кстати, как не должна этого делать и Республика Молдова. Международная миротворческая миссия предполагает участие беспристрастных сторон, не имеющих каких-либо интересов в регионе. Второе: если завершить эту миротворческую миссию не представляется возможным, давайте ее, по крайней мере, реформируем, в соответствии со стандартами, которым должна отвечать такая миссия. Она должна, прежде всего, иметь международный мандат, принятый и Республикой Молдова; во-вторых, она должна ставить перед собой определенные цели. Одной только цели поддержания мира недостаточно, если учесть, что Россия – не в унисон с Приднестровьем – заявляет, что свою задачу миротворческая миссия выполнила и что это успешная операция. Это значит, что миссию, по сути, пора сворачивать. Ведь если миссия выполнила свою цель – поддержание мира – и выполнила ее успешно, то необходимость в ней отпала. В этом случае они говорят, что миссия успешна, но мы еще нуждаемся в ней, ее следует сохранить. Но в случае с Приднестровьем миротворческая миссия – и в этом кроется большая угроза для продолжения миссии в нынешнем формате – всегда была фактором создания де-факто государственности приднестровского региона. Потому что мы не знаем, что происходит в зоне безопасности, не сосредоточено ли там боеприпасов и вооруженных сил больше дозволенного. Учитывая, что и ОБСЕ крайне ограничена в своих полномочиях по изучению этого вопроса, лучшим вариантом представляется мониторинговый отчет каждые полгода по текущей ситуации в зоне. Третье: Объединенная контрольная комиссия тоже не очень эффективный механизм, поэтому следует провести ее реформу, так как в нынешнем формате ОКК не может принимать никакого решения, которое реально отражало бы текущую ситуацию на этой территории. И четвертое: ориентировочные сроки для полного завершения этой миссии.”

Свободная Европа: Намерения Российской Федерации – по крайней мере, на данный момент – состоят в том, чтобы сохранить контроль в Приднестровье, а также в регионе в целом. Об этом говорят и многие наблюдатели. А это значит, что без желания России трудно сдвинуть воз с места, когда речь идет о жизнеспособном решении приднестровского кризиса…

Леонид Литра: „Совершенно с вами согласен. Кроме заявлений, которые иногда радуют слух, со стороны российских чиновников пока ничего нет… Правда, и в самой России нет консенсуса в вопросе о том, какой должна быть позиция Москвы относительно Приднестровья. Одни, как, например, Рогозин, с более выраженными ортодоксальными взглядами и понятиями, призывают отказаться от всех существующих форматов и вернуться к нулевому варианту, отказаться от формата „5+2” как от нежизнеспособного механизма, и начать ускорение этого процесса, но не в сторону реинтеграции. А Министерство иностранных дел и дипломатический корпус выступают за сохранение статус-кво в сложившихся границах, иными словами – ни интеграция, ни эскалация конфликта, что некоторым образом позволяет продолжать шантажировать Молдову, правда, не так сильно, как прежде, но, тем не менее, это достаточно важный рычаг, которым нельзя пренебречь, особенно в контексте происходящего на Украине.”

XS
SM
MD
LG