Linkuri accesibilitate

Мифологема Стрелкова


Игорь Стрелков (слева), 10 июля, 2014

Игорь Стрелков (слева), 10 июля, 2014

Точка зрения Андрея Бабицкого.

Фигурой, ставшей главным мифом, центром смыслового притяжения, стягивающим различные конфликтные линии, по которым распадается на отдельные группы интересов ополчение юго-востока Украины, сегодня является министр обороны так называемых Донецкой и Луганской народных республик Игорь Стрелков. Как это ни странно, ему удалось соединить в самом себе (иногда кажется, что абсолютно анекдотическим образом) два противоречащих друг другу концепта вооруженной борьбы. Один из них относится к периоду, когда Стрелков в течение трех месяцев возглавлял оборону Славянска, небольшого городка в Донецкой области. Несмотря на то, что уже тогда он был назначен министром обороны ДНР и ЛНР, свои министерские обязанности он публично и беззаговорочно отринул, заявив, что его высший долг - удерживать Славянск, а если понадобится, то и погибнуть вместе со своими боевыми товарищами.

Очевидно, что в данном случае он считал приоритетным акт личного героизма - обреченной на поражение персональной борьбы за культурную, историческую и этническую идентичность русского мира, попавшего во враждебное окружение. О том, что разгром славянского ополчения неминуем, если Россия не окажет помощь, он заявлял множество раз, фактически разворачивая происходящее как трагедию, в которой герой не имеет возможности избежать гибели в столкновении с роком и косной материей, но он все выходит на бой за правду, которой нет места в этом мире. Об этом строки Тютчева:

«Мужайтесь, о други, боритесь прилежно,

Хоть бой и неравен, борьба безнадежна!»

Здесь сама по себе борьба становится знаком и тождеством победы над фатумом:

«Пускай олимпийцы завистливым оком

Глядят на борьбу непреклонных сердец.

Кто, ратуя, пал, побежденный лишь Роком,

Тот вырвал из рук их победный венец».

Андрей Бабицкий

Андрей Бабицкий

В славянский период Стрелов звучит как человек, бесконечно оплакивающий прекрасное и недостижимое. Он и ополчение преданы Россией в ее нынешнем историческом исполнении и потому вынуждены, сохраняя идеальный образ родины, погибнуть.

Собственно, Игорь Стрелкову без малейших усилий удалось бы воплотить (прошу прощения за каламбур) в жизнь этот античный сюжет и покинуть сей мир в лучших традициях белого движения. Однако! Однако после того, как украинская армия, захватив Николаевку, фактически лишила Славянск последней линии снабжения, концепт вооруженного противостояния чудесным образом переменился. Стрелков вместе со своим гарнизоном оставляет Славянск, который клялся оборонять до последней капли собственной крови, чтобы стать тем, кем он отказывался быть в предыдущие 3 месяца – министром обороны ДНР и ЛНР.

Это уже совершенно иной подход, предполагающий, что сепаратисты юго-востока Украины клянутся не только прошлым, не только золотым веком - навсегда оставшейся в прошлом и обреченной на поражение по всем фронтам русской идентичностью. У них есть будущее – русский мир, государственность Новороссии (сама по себе или в составе России). Здесь основой становится уже не способность умереть за недостижимый идеал святой или близко к тому Руси, а обязанность работать во имя новой реальности. Причем работать вполне себе прозаически. В случае со Стрелковым – это формирование стратегии обороны, но, что еще важнее - оперативной тактики: рода войск, их слаживание, планы на случай выдвижения групп противника по тем или другим направлениям, связь, тыловое обеспечение и многое другое. Романтические герой в одночасье превращается в государственного деятеля, чиновника.

Я, честно говоря, не знаю, какой из Стрелковых является подлинным, хотя некоторые предположения у меня есть. Что – романтизм или проза жизни – более органичны для него? Чем объясняется произошедшая трансформация – тонкий ли это расчет или смена ценностной парадигмы? Каким образом человек, настаивавший длительное время на том, что его удел – это смерть, вдруг оказался открыт жизни, пусть даже и в ее экстремальном военном формате?

Но, может быть, ответ на эти вопросы и не так важен. А важно то, что вслед за Стрелковым меняется весь миф юго-востока: от традиции героизации смерти, рифмующей Стрелкова со стилистикой итальянских фашистов, к постсоветской сепаратистской модели, продолжающей разрушать СССР.

XS
SM
MD
LG